"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 - Юлия Григорова
Охранники, стоявшие позади, не двигались — на их лицах застыло чистое изумление. Было очевидно, что до такого уровня владения телом и оружием мужчинам было как до луны. Они переминались с ноги на ногу, не решаясь вмешаться, и лишь несколько человек стояли абсолютно спокойно, будто на учениях. Те двое не вмешивались не потому что боялись, а потому что, как мне показалось, таков был уговор. Одним из них был седобородый Арн, сжимавший в руке сделанный мной меч. А второй был гигантом — выше и шире в плечах, чем сам Йорн, одетый в массивный доспех из тёмной кожи. За спиной мужика виднелась рукоять огромного двуручного меча. Это и был тот самый Хакон, начальник охраны. Его лицо, наполовину скрытое густой бородой, было абсолютно невозмутимо.
Всё стихло так же внезапно, как и началось. Перед зевом шахты растеклось отвратительное болото из чёрной слизи, хитина и внутренностей. Одноглазый Йорн и остальные, не меняя выражений лиц, опустили мечи. Командир охотников что-то бросил начальнику охраны и, не оглядываясь, шагнул в темноту шахты. Брок и Киан последовали за ним.
Моё сердце колотилось от адреналина. Бывалый спасатель, видевший смерть и разрушения, был изрядно напуган. Неудивительно — когда тело сталкивается с чем-то совершенно чуждым, включается древний рефлекс: бей или беги, а ничего подобного мне даже близко в жизни не доводилось видеть.
Несмотря на ужас, дико хотелось подойти поближе, заглянуть в темноту, увидеть продолжение. Но в шахту меня сейчас никто не пустит, а снаружи всё уже закончилось. Охранники, взяв оружие наизготовку, медленно двинулись следом за охотниками, прикрывая их отход. Через минуту у зева осталось лишь пятеро — караул. Всё стихло, но это была тишина лишь снаружи — из тёмной пасти шахты снова начали доноситься эти писклявые звуки. Бойня только начиналась.
Я повернул голову, когда Тарк снова прошмыгнул мимо, унося охапку заточенных кирок. У каждого здесь была своя работа, и моя ждала в сарае.
В лагере уже зажгли редкие факелы, выхватывая из сгущающихся сумерек клочки утоптанной земли и тёмные силуэты срубов. Я постоял ещё минуту, пытаясь прийти в себя после увиденного. Из зева шахты всё ещё доносилось эхо бойни — приглушённые крики, лязг стали и тот же мерзкий писк. Наконец, заставил себя отвернуться и пошёл к себе в мастерскую.
Внутри было прохладно, но теперь это место ощущалось почти уютным — мои инструменты, верстак, точильные камни, которые успел изрядно сточить. Мелькнула мысль: «Что скажет на это Гуннар?», ведь такого уговора у нас не было. Тут же отбросил её — слишком много всего происходит, чтобы беспокоиться ещё и об этом.
Подошёл к горящему факелу и начал дышать. Вдох — втягиваю в себя жар, представляя его как золотистую живительную энергию. Выдох — отпускаю напряжение и страх. Растекающееся по телу тепло тут же погасило внутреннюю дрожь от увиденного, наполняя спокойствием. Это было приятное чувство уверенности, той самой «заземлённости», которую искал.
Ощутил, что «внутренний котёл» внизу живота — не просто метафора, а вполне себе реальность. Эта точка в теле чувствовалась как нечто более плотное, вибрирующее, будто тёплый шарик. Я ощущал, как накопленная там сила тонкими ручейками растекается к работающим мышцам, к дыханию, к самим мыслям, делая их более устойчивыми.
Постояв у огня минут десять, подошёл к куче инструментов. Взял молотки и принялся за работу, стараясь вкладывать в каждое движение не только физическую, но и эту новую внутреннюю силу. Действия стали увереннее — разница была заметна, что не могло не радовать.
Молотки были в ужасном состоянии. Зажимал каждый рукой и сначала грубым камнем сдирал с бойка ржавчину и заусенцы, а затем, перевернув, тем же камнем выравнивал носок. Я не стремился к идеальной полировке — здесь это было не нужно. Главное — восстановить правильную геометрию и убрать дефекты, которые могли привести к сколу.
Пока работал, Тарк, как тень, несколько раз заходил и молча уносил готовые кирки. Когда закончил с последним молотком, стопка кирок исчезла, а мне осталось доделать только лопаты.
Их нужно было не только очистить от ржавчины, но и заточить. Без фанатизма, не до бритвенной остроты, но так, чтобы лезвие легко входило в землю, а не мяло её. Процесс заточки стал приносить медитативное удовольствие. Счищая ржавчину и выводя ровную кромку на куске железа, я будто наводил порядок не только в инструментах, но и в собственной голове.
Работал методично. Сначала грубым камнем счищал землю и ржавчину. Затем, используя камень средней зернистости, формировал на лезвии лопаты ровный и широкий спуск. Движения были длинными и тягучими. Полностью погрузившись в процесс не заметил, как прошло часа три.
— Ну что, пацан, готов?
Голос Кнута за спиной прозвучал неожиданно, выдернув из медитативного состояния. Как раз заканчивал с последней лопатой, проверяя, как сидит рукоять. Повернулся, не выпуская инструмент из рук. Несмотря на подпитку Ци, тело было на пределе — кости ныли, а мышцы гудели. Усталость была приятной, как после хорошо выполненной работы, но веки налились свинцом, и всё, чего хотелось в этот момент — упасть на кучу соломы и отключиться.
Внутри мелькнула мысль: отказаться, попроситься на следующую смену, сказать, что валюсь с ног. Система показывала девяносто шесть процентов Закалки Тела. Всего четыре процента до прорыва и моей жизни ничего не будет угрожать.
Подошёл к стопке готовых молотков, лопат и посмотрел на старика. Тот стоял, прислонившись к дверному косяку, и его глаза в полумраке блестели как у ночного хищника.
Закончи дело до конца, — пронеслась в голове мысль. — Закончи, а потом с чистой совестью рухнешь спать.
— Да. Готов, — аккуратно положил лопату на землю, прощаясь с последней надеждой на отдых.
— Тогда пошли к зеву. Парни как раз управились — выносят последние трупики, — он сказал это и мерзко хихикнул. Я заставил себя выдавить в ответ что-то похожее на улыбку и шагнул к нему.
— Ты всё-таки подумай над моим предложением, — не унимался Кнут, когда мы вышли на холодный ночной воздух. — Работа у нас всегда есть.
— Подумаю, — ответил спокойно, чувствуя, как глаза сами собой закрываются от усталости.
Дед, кажется, заметил моё состояние, но ничего не сказал. Лишь хмыкнул, развернулся и зашагал в сторону шахты, а я, сделав глубокий вдох, чтобы прогнать сон, последовал