"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин
Итак, вопрос первый: где он? Стоило только чуть приоткрыть веки, как по глазам резанул нестерпимо яркий свет, моментально отдавшийся болью в ушибленном затылке. Так, значит так плохо ему из-за травмы головы, а не по причине похмелья. Ценный вывод, однако ничего не говорящий о его нынешнем местонахождении. Очередной порыв ветра принёс горсть солёных брызг и щедро плеснул их в лицо эльфа. Кряхтя и постанывая, прикрывая глаза рукой, он всё-таки постарался сесть и рассмотреть окружающий пейзаж. Море. В паре метров от него и на сколько хватало глаз, простиралось море. Под пятой точкой обнаружился серый камень, точнее часть каменного плато, ровного, как будто его не матушка природа сотворила, а бригада рабочих бетоном залила. С инженером и измерительными приборами для контроля качества. Часть этого плато без какого-либо перехода в виде галечникового или песчаного пляжа уходила под воду.
Оч-чень знакомое место. Да и дышится тут на удивление легко. Последние сомнения исчезли, стоило только увидеть, как из прибоя осторожно выползают либихусы – тонконогие, голубовато-прозрачные создания, являющиеся эндемиком мелководья одного из морей Форрестера.
- Я – дома, - сам себе сказал Фёдор. И дальше уже мысленно, с вопросительными интонациями и громко (если это возможно – думать громко) – Я дома?
- Да дома ты, дома, - так же безмолвно ответил Лес. Больше всего разговор с ним напоминал раздвоение личности, когда в твоей голове селятся посторонние голоса. Даже интонации были специфические, Федоровы. Многие сородичи описывали голос Леса как шуршащий, шелестящий, кое-кто говорил, что он пронзительный, как крик утренней птицы, но всё это игры подсознания, которое наделяло звучащий в мыслях посторонний голос специфическими, отличными чертами. Фёдор таким самообманом не страдал, с его стремлением к точности и конкретности во всём, это было просто невозможно.
- А чего до сих пор молчал? Знаешь, сколько всего я успел передумать за это время?
- На твою контуженную голову да ещё и мысленная речь? Кстати, неужели шагая в портал, нельзя было сгруппироваться заранее?
- К чему бы? У меня отличный вестибулярный аппарат.
- Ага. Падал ты очень ровно.
- Подожди, так у меня получилось переместиться самостоятельно?!
- Ну, как тебе сказать. Почти. То есть, попал на изнанку мира ты совершенно самостоятельно, но поскольку не имел никаких представлений, куда собираешься двигаться дальше, там и остался. С изнанки тебя выловил я.
Фёдор полной грудью вдохнул свежий морской воздух. Зря лес опасался с ним заговаривать, наоборот, после краткого обмена мысленными репликами ему здорово полегчало. Настолько, что наверное уже не имеет смысла просто так сидеть, и можно потихоньку отправляться в сторону темнеющей на горизонте полоски леса. Это плато было одним из самых обширных на Форрестере.
- Ты куда собрался?! Не вздумай никуда исчезать. Скоро помощь прибудет. Твоих я уже предупредил.
- Куда-куда. К тебе поближе. Неужели непонятно? – потом заинтересовавшись: - Моих? А кого именно?
- Брата. Родителей я не решился беспокоить, пока не знал точно в каком ты состоянии, - и потом без перерыва продолжил: - Но кажется, они и так что-то заподозрили, потому как направляются сюда всей тёплой компанией.
- А спросить, что именно ты не можешь?
- Не получается. Слишком увлечены разговором между собой и меня не слышат.
Он не успел пройти и половины пустого пространства, как в небе появилась небольшая точка, быстро разросшаяся до средних размеров гравилёта, из которого, не дожидаясь окончательного приземления, посыпались родные. Его теребили, встряхивали и ощупывали, наперебой задавая вопросы, из-за чего ни на один из них он не дал толкового ответа. Наконец, мать, оставив остальных мужчин на плато, догадалась подвезти его к кромке леса, где они и устроились в тени крайних деревьев. Прижавшись щекой к бархатной коре вальсинора, Фёдор прямо физически ощущал, как спадает с его плеч тот груз, что копился на них в последние годы.
- Тебе уже намного лучше? – тонкие прохладные пальцы мамы откинули со лба огненно-рыжую прядь.
- Я, можно сказать, родился заново. И даже не представляю, как смогу ещё раз добровольно покинуть Наш Мир.
- Ты просто слишком долго не появлялся дома. Остальные, кто отсутствовал не так долго, переносят вынужденную разлуку с Лесом не так остро, - конечно же Елена чувствовала состояние сына и, как могла, сопереживала и поддерживала. Установить между собой такой же плотный ментальный контакт, как с Лесом им не удавалось, но и ощущения эмоций, «дружеского плеча» в нужную минуту подчас было достаточно.
- Тебя беспокоит что-то ещё? – а ещё такая связь между эльфами всегда была двухсторонней.
- Да. И раз уж ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы понять это, пришла пора серьёзного разговора, - и, подняв голову вверх, продолжила громко и вслух: - Дорогой, я тебе конечно благодарна за помощь сыну, но ты хорошо подумал, когда устанавливал связь между Третьим Плато и Радужной?
- Хорошая планета. Перспективная. Пусть не для расселения меня и вас, а вообще…, - немедленно и бодро начал оправдываться Лес, но под конец немного запутался. – И вообще, я бы не стал рисковать собственным благополучием даже ради самого распрекрасного эльфа.
Фёдор кривовато усмехнулся: врать как следует Большой Брат так и не научился. Ясно же ведь, что сначала он ринулся на помощь пострадавшему другу, и уже потом, задним числом начал подыскивать рациональные объяснения этому своему поступку.
- А я так понял, что чтобы выхватить меня с изнанки, тебе не потребовалось прокладывать путь от начальной точки, с которой я туда выпал.
- Случайно получилось, - с этой фразой от Леса пришло отчётливо слышимое смущение. – Мне раньше тоже такого делать не приходилось.
- Понятно. Так это изучением параметров нового портала там заняты отец с Костиком?
- Изучение – сильно сказано. Никакого специального оборудования мы с собой не брали. Так что сидят они там, медитируют, пытаются понять хоть что-то.
- Медитируют? – Фёдор не заметил, как вскочил на ноги, под левым ботинком лопнула грибница пузырянки, подняв в воздух тучу спор. Прочихавшись, он продолжил, уже немного спокойней и на тон ниже: - А они там за грань не шагнут? А то у меня имеется пренеприятный опыт…
- Ну, уж не дурней некоторых, - на плечо опустилась тяжёлая отцовская ладонь, побуждая сесть,