Михаил Соколов - Бог-Император

У выхода он скатился вниз по шаткой лестнице и выскочил на мощеный, раскаленный за день солнцем каменный заводской двор. Появился Сергей как раз в тот момент, когда закрывалась дверь соседнего корпуса. Бесцельная погоня стала его раздражать. Он перебежал двор, чтобы ворваться в новый корпус. Цех оказался поделен на два этажа. Нижний был заполнен тенями и потусторонними отблесками огня. Это светился металл, беспрерывно сливаемый в огромные ковши вагонеток то из одной, то из другой печи, которых здесь было множество.

Сергей находился на железном мостике, перекинутом через бездну первого этажа, а впереди, нацелив ему в голову ствол бластера, ухмылялся толстяк.

Ситуация еще более усугубилась, когда Волков почувствовал, что в спину ему уперлось нечто твердое.

— Тихо, тихо! — предупредил его гнусный голос.

Осторожно оглянувшись, Сергей увидел торжествующего гнома. И Волкова сразу охватил бешеный гневна себя, свою опрометчивость, на этих бандитов. Резко повернувшись, он схватил одной рукой за ствол бластера и тут же, приподняв карлика перед собой наподобие щита, прыгнул к толстяку.

Действия Сергея были так быстры, что реакция противников не поспевала. Он был в полете, когда раздался выстрел. Шипящий плевок огня попал в широкую спину гнома, безобразное лицо приняло неописуемое выражение удивления, досады, обиды, замешанной на ожидании боли… которую мерзкий карлик, к счастью для себя, не почувствовал — Сергей швырнул на толстяка уже труп.

Пока толстяк, не устояв на ногах, барахтался, Волков сгреб обоих и без секунды промедления швырнул вниз.

Гнев отпустил… Сергей в мгновенном ступоре смотрел за полетом неудачливых убийц — сознание растягивало мгновения… Вдруг с ужасом, нет, с холодком торжества, но и с невольным содроганием он увидел, куда они падают! И тут же понял, зачем было заманивать его сюда, в этот безлюдный цех металлоперерабатывающего завода.

Они оба — и мертвый, и живой — попали точно в ковш вагонетки и с сухим плеском погрузились в жидкую сталь, заставив слегка вскипеть тяжелую ртутную жидкость.

И ничего. Ни двух людей, ни памяти о них, ни криков ужаса — совершенно ничего. Их смертельная схватка была обречена на бесславную безлюдную кончину. Впрочем, Сергей уже много раз становился единственным свидетелем подобного.

Смотря вслед веренице ковшей на вагонетках, он поймал себя на мысли, что хочет оправдаться. Что это с ним? Ведь не он напал, это его пытаются убить! Око за око!..

Из двух машин, оставленных перед главным входом, Сергей обнаружил только голубую. В полированном крыле возник и сразу карикатурно расплылся его широкий подсиненный силуэт. Сергей сел в машину, еще не зная, куда отправится.

— Куда вам нужно ехать? — вежливо спросил робот-водитель.

На столицу опускался вечер. Солнце упало куда-то за деревья и дома бесконечного мегаполиса. Редкие машины пересекали синеющее небо. Сергей утомленно прикрыл глаза.

— Надо подумать, куда ехать, — ответил он, скорее, самому себе.

От усталости… а возможно, от общей разбитости много раз битого за день тела настроение было хуже некуда. Опасности хороши в меру и в компании, а в одиночку встречать их чревато нервным расстройством.

Пошарив в карманах, Волков не нашел у себя сигарет. Как всегда в таких случаях, курить захотелось нестерпимо. Наудачу потребовал:

— Дай сигарету!

К его удивлению, перед ним из приборной панели выросла полочка с пачкой сигарет и пепельницей.

Волков затянулся и подумал, что последние дни, особенно часы, кольцо врагов вокруг него продолжает сжиматься. И то, что провоцировал их действия он сам, не имело значения. Сергей понимал, что все уже было предрешено и если должно, случится обязательно.

Как же болела голова! Сергей вышвырнул окурок в дверцу. Наконец решившись, он назвал адрес и скоро был на месте.

Дверь отворилась, хотя Волков еще не назвался. Не успевший измениться за день шарик-мажордом с приветливым лицом встречал его у входа. Сергей прошел за ним, уже привычно ожидая чего-то… но не опасности же?

Однако, когда, войдя в очередную трудно узнаваемую комнату, он увидел возникшую, будто видение из сказки, Лену, то усталость и плохое настроение сразу исчезли. И уже ничего не было в этом мире, кроме их обоих.

Через некоторое время она повела его в свою ванну-бассейн, в горячую воду которого Сергей погрузился с непередаваемым удовольствием. Потом снова ее спальня, и сама Лена, и все усиливающееся чувство невероятного душевного покоя, совершенно не мешавшее его возрастающей страсти.

Ночь все длилась и длилась, постоянно будто вливая в них новые силы. А потом они просто лежали в объятиях друг друга, желая только одного — продлить нынешний миг навсегда, бесконечно…

Шепотом, на ухо друг другу, они наметили план на следующий день.

Сергей проснулся с рассветом, и через призрачный экран стен первые лучи солнца еще не резко, словно сквозь туманный светофильтр, проникли и растворились в свежем утреннем воздухе. Лена сонно дышала на его плече, и, размякший после сна, он размышлял. Сергей думал о том, можно ли эти минуты назвать счастьем?

Или счастье должно быть кратким, словно отблески зарницы? Поймав себя на этих мыслях, Волков испугался, потому что, высвобождаясь из объятий сна и рук этой женщины, он осознал, что боится испытывать подобное.

Влюбленный мужчина — безвольный мужчина. И чем сильнее он изначально, тем больнее его падение. Воин не должен быть привязан к женщине. Тем более бедный Бог — потерявшийся путник на бесконечном и неведомом пути!

Сергей тихо вышел из спальни и принял взбодривший его душ. Шар-мажордом за ночь превратился в железную рыцарскую голову, говорившую глухо через решетку забрала, но летавший все так же лихо.

— Свяжись со Справочной, но так, чтобы не побеспокоить хозяйку.

Рыцарская голова поплыла рядом и через несколько комнат и коридоров объявила, что они удалились на такое расстояние, где траектория прохождения звуков до спальни не донесется, точные расчеты были проведены, учитывая… В общем, хозяйку они не разбудили.

Несмотря на ранний час, Сергей решил связаться с Бондаревым. Он вспомнил, что, как и в том мире, Илья является главой Пресс-центра при Премьер-министре, а значит, должен что-нибудь знать. Сергей сам не представлял, что именно, но интуиция, беспокоившая его, требовала действий.

— Илья! Я тебя не разбудил?

Спрашивать нужды не было — сонное лицо Ильи говорило само за себя: разбудил. Илья вплотную приблизился к экрану, наверное, не хотел, чтобы собеседник видел, с кем он сейчас.