Александр Руднев - Бабочка в янтаре (СИ)

Милош поежился.

— Может, не стоит сюда?

— Мы обо всем позаботимся, не волнуйтесь, — не скрывая иронии, заверил Мерфи, — ну, так как, Вы изменили свое мнение?

По лицу директора трудно было понять, о чем он думает, но сразу сдаваться он явно не собирался.

— Может, не стоит брать за основу один единственный случай?

Генерал едва не подпрыгнул.

— Мы можем привести десятки примеров, когда ИМСы совершали преступления, используя свои способности. Просто не все находится в свободном доступе, — резко сказал он.

— Но ведь, преступников нужно ловить и наказывать, а причем здесь добропорядочные граждане, пусть даже не совсем обычные? — настаивал Милош.

— Видите ли, — спокойно начал генерал-шеф, — наш мир далеко не совершенен и часто несправедлив и жесток. И недовольных существующим порядком вещей весьма немало. Так вот представьте себе, что вот такие ребята окажутся среди тех самых недовольных. Причем способные не просто кого-то убить, а способные заставить убивать других. Как Вам такой сценарий?

— Хорошо, что Вы от меня хотите? — устало вздохнул директор.

Генерал-шеф поднялся со своего места и подошел ближе. Уперев руки в стол прямо напротив Милоша, он заговорил четко и громко.

— Во-первых, с сего часа Вы прекращаете процедуры во всех центрах. Во-вторых, Вы готовите положительное заключение по докладу на имя Председателя Высшего Совета. И, в-третьих, никто и никогда, — генерал обернулся и посмотрел на вжавшего голову в плечи помощника по особым поручениям, — не должен знать ни о нашем сегодняшнем разговоре, ни о докладе.

— Что случилось, Лея? — Марко резко сел на кровати, еще не до конца проснувшись.

— Все нормально, тебе, наверное, сон приснился, — предположила она, поднимаясь следом и спуская ноги на пол.

Сквозь прозрачную ночную рубашку отчетливо проступали черты совершенного тела. Поднявшись, она грациозно прошла до ванной и скрылась за ширмой.

— Можешь пока поваляться, — весело крикнула она, и до Марко донеслось шуршание воды в душе.

Пытаясь вспомнить свой сон, он протер глаза и оглядел спальню их премиум-каюты, которую вчера не успел толком рассмотреть, поскольку поддался на чары жены, и в полумраке они полночи любили друг друга как никогда.

Как все-таки повлияло на них обоих приглашение Департамента на съезд «извлеченных». Еще двадцать три дня назад после отказа Фишера в финансировании процедуры он был раздавлен. Казалось, ничто уже не может вернуть его к обычной жизни, и Марко начал для себя обратный отсчет. Оставшийся срок мог исчисляться подциклами, а мог и сутками, все зависело от возможностей биокомплекса.

Лея заявила, что без него жить дальше она не видит смысла, и если не будет его, то она прекратит прием стимуляторов, необходимых для поддержания функций искусственного организма. От такого заявления Марко стало совсем паскудно, так как он знал, что переубедить ее не сможет ни он, ни психолог, ни кто-либо еще.

Они старались не говорить об этом, но забыть то, что скоро все бездарно закончится, Марко не мог, и тяжелые гнетущие мысли разъедали мозг изнутри, изматывая и опустошая к концу дня. Ожидание ночи превратилось в пытку, поскольку не было никаких гарантий, что он доживет до утра на этот раз. Приступы участились, превращаясь, порой в кратковременную кому. Поэтому со службы пришлось уйти.

Удручало еще и то, что как никогда он понимал сейчас всю иллюзорность того мира, который создавал вокруг себя все это время. Сквозь пелену страхов, тревог и безысходности упрямо пробивалась мысль, что в погоне за славой, репутацией и удовольствиями он забыл что-то важное, что-то самое главное, без чего теперь, остаток его жизни казался, просто невыносимым. Как ни старался, он не мог вспомнить хоть что-нибудь, что позволило бы ему уйти в мир иной с уверенностью, что свою миссию в этой жизни он выполнил, что был какой-то смысл.

Вот в таком полуистерическом состоянии на грани безумия он пребывал до того момента, как получил электронное приглашение на конференцию по вопросам ИМС. В документе красноречиво говорилось о новых достижениях научной мысли в области биоэнергетики и предлагалось принять участие в экспериментальном «извлечении». Среди видов продукции организаторы мероприятия представляли новые экземпляры биокомплексов, способных к деторождению.

Последняя новость превратила Лею в самую счастливую женщину во вселенной, потому что образцы предлагались совершенно бесплатно тем, кому повезет в лотерее, розыгрыш которой состоится на многофункциональной космической станции «Кассандра».

— Ну, как, проснулся? — улыбнулась распаренная Лея, выйдя из ванной и благоухая дивным ароматом.

— Я уже и забыл, каково это, — мечтательно сказал Марко.

— Что — это?

Подойдя к жене, он прижал ее к себе и вдохнул запах влажных волос, забираясь рукой под полотенце.

— Забыл, как быть счастливым, — прошептал он и попытался удержать ускользнувшую женщину, которая, убегая со смехом, обронила полотенце и осталась нагой.

— Иди в душ, Марко! — легонько отпихнула она его руку, — Мы скоро прибываем.

С шутливой гримасой жуткого сожаления он провел рукой по ее груди и животу.

— Ладно, но сегодня ночью ты за все ответишь, — заходя в ванную, пообещал Марко и еще раз с наслаждением окинул взглядом ее безупречную фигуру.

К моменту прибытия в пункт назначения Марко и Лея ощущали себя по-настоящему счастливыми от предвкушения спасительных перемен. Спустившись на палубу «Кассандры», они пребывали в том пугливом волнении, которое появляется в ожидании чего-то нового и исключительно важного в их судьбе, в ожидании другой полноценной жизни, лишенной страхов и тревог.

Марко спустился с трапа космического лайнера и с восторженной улыбкой, наполненной восхищением от потрясающего вида жены, подал Лее руку. Тепло улыбнувшись в ответ, она нарочно споткнулась и свалилась ему прямо в объятия, разразившись звонким смехом. Со стороны их можно было принять за молодоженов, прилетевших провести на комфортабельной станции медовый месяц.

Только сейчас они заметили, что в своем немного дурашливом поведении они совсем не одиноки. Их окружали такие же счастливые улыбающиеся лица молодых мужчин и женщин, наверняка, оказавшихся тут по тем же причинам, что и они. Одетые в вечерние наряды пары сходили с трапа, осматривая огромные блестящие холлы с ярко-зеленой растительностью вдоль стен и прозрачным потолком, сквозь который был виден кусок черного неба с очертаниями бордовой планеты.