Сергей Демченко - Ангел
Да, возможно, что это было б какое-никакое, но оружие! Пленник тихо возликовал. Если ему удастся выбраться, и если оно не сдохнет в процессе его «экспериментов», то вполне имеет смысл попытаться прихватить его с собою. Неизвестно, убивает ли оно тонхов, но, как подумалось Питеру, уж парализовать, оставить ожог или просто отбросить, оглушить, — коробочка вполне на всё это способна. Может же она убить его, раз уж они поставили её здесь? Или, по крайней мере, надолго привести в «нерабочее» состояние. Ха-ха! А ведь очень даже может статься, что после того, как этот раскрашенный, словно собравшийся на бал кроманьонец Доленгран приказал оттащить его в узилище, откуда потом и изъяли для свидания с Наагрэр его бесчувственное тело, сторожа существенно поубавили мощность. Ведь было же сказано, что он, Питер, может ещё понадобиться! Скорее всего, тонхи рассчитывали на то, что человек об этом и не догадывается. Каким образом можно было бы быть ещё полезным этим тварям, Питер не мог себе и представить, но мысль сия несказанно его порадовала. Ещё бы! Теперь у него есть куда больше шансов проскочить и выжить, чем до последней встречи в том зале! И тогда визит неизвестного очень даже своевременен. Как и то, что он принёс с собою и передал в камеру, могло пригодиться как раз в том случае, если мощность прибора действительно уменьшена! Иначе…
Иначе Гарперу ни за что не удалось бы вырваться! Видимо, передавший пищу и зеркало об этом знает. Так вот в чём дело…
Радости узника не было предела. Значит, шансы есть, и они очень высоки. С этими мыслями он кинулся назад, к своим приготовлениям. Вывернув лихорадочно и вырвав льняные карманы брюк, он напялил их себе на ноги вместо носков. Те, более эластичные и длинные, куда лучше подходили на роль «глушителей» его походки. Прикинув ещё кое-что, Питер отодрал внутренние узкие куски плотной материи с изнанки передней части жилета, и в несколько секунд обмотал ими себе запястья, создав что-то вроде напульсников. Как у боксёров или штангистов. Так увереннее чувствуют себя кисти, если им придётся выдерживать повышенные нагрузки. Нет, вступать в кулачные сражения с тонхами он отнюдь не собирался, не тот класс. А вот залезть куда-то, повиснуть на руках или ещё что… Вот как раз для таких дел они порой незаменимы. Предохраняют суставы от растяжений и пусть незначительно, но повышают мускульную силу рук в общем и крепость запястий в частности.
Наконец, последнее, что он сделал, это вынул из кармана жилета уложенное туда мясо и снял с него тряпку. Вздохнув, он решился и быстро съел кусок, поскольку отягощать себя даже лишними граммами ему не хотелось, да и сомнительно было, чтобы ему в пылу возможной погони удалось бы отобедать. Скорее, побегав тут без воды, он не сможет прожевать и кусочка. Управившись, таким вот образом, с едой, он свернул тряпицу и напялил её себе на голову наподобие банданы. Теперь пот не так будет заливать ему глаза, придись ему бывать в местах, где ещё жарче, чем здесь. Чёртовы теплолюбивые резусы устроили себе тут форменную баню, и Питер действительно с трудом удерживался от жгучего желания сорвать с себя изрядно взопревшую, и ставшей от этого некомфортной и обременительной, несвежую одежду.
Быстро обувшись, он встал на ноги. И едва не прыснул, взглянув на себя во взятое в руки зеркало. Видок ещё тот, надо сказать. Эдакий спецназовец со Шри-Ланки, крайне потрёпанный в боях за горящие чайные плантации.
Чумазый, как индус, заросший и неряшливый, с воспалёнными глазами, весь в какой-то чёрной саже, в рванье и в дикого вида обувке, Питер не мог смотреть без улыбки на своё отражение. Будь он в несколько другом месте, не сдержался бы, захохотал. Насколько позволяло освещение, он видел в отраженном мире мумию, собравшуюся немного повоевать или заглянуть на карнавал мощей в ночную ратушу.
Зайди вдруг сюда хоть кто-то из его прежнего его окружения, Питеру пришлось бы его удавить. Чтобы тот не разнёс потом сплетен о жуткого вида шефе, павшем так низко и потерявшим в плену, очевидно, последние мозги и самоуважение.
…Подготовившись таким образом, он подошёл к светящейся решётке, вздохнул, осенил себя крестным знамением, что делал в своей жизни крайне редко, и приготовился начать.
…Всё оказалось не так страшно, как он рисовал себе в самом начале. Но гораздо сложнее и тягомотнее. «Поймав» первый же попавшийся синий луч, он «поднял» его зеркалом вверх на высоту собственного роста. И обнаружил, что тот стал бледнеть! А так же то, что оставшиеся четырнадцать лучей, помедлив пару секунд, тут же отклонились от своих осей и поспешили закрыть брешь, начав быстро смещаться в сторону образовавшейся «пробоины». Питер едва успел отдёрнуть руку с зеркалом, поскольку скользнувшие навстречу друг другу лучи могли задеть её. Ага, значит, они настроены таким образом, чтобы помогать друг другу в случае внезапного отказа одной из линз! Эта мысль что-то не добавила ему энтузиазма, и на некоторое время погрузила в пучину полной растерянности. Он так и уставился на зеркало, не зная, что ему и делать. Пробовать поймать начальный, командный луч? Высоко. Неудобно. Не дотянуться ему до него без риска быть задетым синими, заградительными лучами. Хм, а что если сразу несколько синих отразить? Смогут ли они тогда справляться со своей работой? Всё в жизни подчинено либо логике действия, либо набору абсолютных случайностей, делающих ситуацию зачастую поистине идиотской, но как раз таки подходящей для выполнения тех или иных задач. Ну, вот в данном случае, например. В состоянии ли несколько оставшихся лучей перекрыть проём настолько, чтобы он, сухопарый и жилистый, не смог проскочить?
Питер немного повертел зеркало в руке. Единственная возможность проверить — это «дать» лучам несколько зеркал. Выдать всем сёстрам по серёжкам. Иначе говоря, зеркало следует попросту… разбить.
Гарпер метнулся обратно, подхватил с полу валявшиеся каблуки и, используя их в качестве молота и наковальни, нанёс несколько прицельных ударов по зеркальной поверхности. Та охотно пошла трещинами, расколовшись примерно на шесть крупных кусков треугольной и почти квадратной формы. Торопливо выбив их из державшей рамки, Гарпер собрал выпавшие кусочки и поспешил к проёму. К этому времени его одолела мрачная решимость — либо он вырвется, либо будет мёртв. Нахождение в заточении ему опротивело настолько, что он был готов броситься на тонхов с голыми руками. Уж лучше быть мёртвым человеком, чем вот так, как хомяку, в клетке!
А поэтому он с минимумом предосторожностей стал быстро подкладывать под лучи осколки зеркал, действуя пустой рамкой в качестве лопаточки, пропихивающей острые стекляшки под основания этих лучей. Как и следовало ожидать, те тут же заметались, лихорадочно перекрывая недостающие звенья защиты, и по мере того, как под них Питером подкладывались всё новые и новые кусочки зеркал, они принимали форму перекрещивающейся сетки, где под разными углами один луч пересекал «зону ответственности» пострадавшего от вмешательства человека соседа…