Сборник - Чистое небо
– Две тысячи двенадцатый с утра был, третье мая, – с недоумением ответил он, почесав в затылке. – Ну, блин, елки-палки...
– Мая? А почему листья на деревьях сухие? Как будто осень... И дождь все время идет...
– О господи, – произнес свободовец, закатив глаза.
Две тысячи двенадцатый, значит. Меченый снова посмотрел на постамент памятника и вспомнил еще не старые лица улыбающихся ветеранов. Сорок пятый был очень давно. Столько не живут. Значит, это не могут быть его воспоминания. Это чья-то чужая память...
– Парень, слушай, валил бы ты отсюда, – с неопределенной интонацией посоветовал свободовец. – Если делать нечего, чем тут сидеть, – вон, помоги лучше ребятам на Барьере. С той стороны снова фанатики лезут, а наших маловато...
– Что еще за Барьер? – спросил Меченый.
– Последняя застава на пути в глубь Зоны, – усмехнулся свободовец. – Форпост цивилизации, блин.
– А дальше что?
– Дальше? Радар, Выжигатель Мозгов, Припять, ЧАЭС... И черт его знает, что там еще может быть... Я там не был, тьфу-тьфу-тьфу.
– Да, ты прав, брат. – Меченый в задумчивости покусал губу. – Но мне надо туда. Иначе я, наверное, так ничего и не пойму. – Он подхватил автомат и зашагал в сторону Барьера, оставив свободовца в абсолютном недоумении.
Запыхавшийся Меченый выскочил из кустов и увидел впереди полускрытые в буреломе буйно разросшихся деревьев городские постройки – типовые пятиэтажные хрущевки и «точечные» блочные девятиэтажные дома. «Главная улица», – почему-то сразу понял Меченый. Вот и город Припять, который он так старательно и безуспешно пытался вспомнить.
В нескольких метрах впереди стояла группа долговцев, сталкеры выжидающе смотрели на Меченого. «А-а-а, это им я, наверное, должен помочь зачистить монолитовских снайперов и прорваться к ЧАЭС», – догадался он. К ЧАЭС... Меченый потряс головой и оглянулся. Он ясно видел знакомую полосатую трубу за домами впереди, и в то же время что-то настойчиво подсказывало ему, что станция должна быть за спиной, южнее города.
– Эй, ты, наверное, Меченый? – окликнул его один из долговцев.
Долговцы предельно кратко ввели его в курс дела, и они вместе рванули вдоль главной улицы, отстреливая засевших в пятиэтажках монолитовцев. На одном из домов Меченый успел заметить табличку с надписью «проспект Ленина». Неожиданно улицу преградило поставленное поперек здание, и долговцы свернули направо. Меченый не пошел с ними – помог только выбить монолитовских снайперов из здания, похожего на детский садик, и свернул влево.
– Спасибо за помощь, Меченый! – поблагодарили по рации долговцы. – Как видно, у тебя своя дорога! Что ж, удачи!
Меченый осторожно пробрался между группой искрящихся голубыми разрядами «электр» и стеной полуразрушенной хрущевки. Свернув за угол, он увидел впереди, в сыром и зябком предрассветном тумане, контуры здания очень знакомых очертаний. Он сделал еще несколько шагов. Все сомнения отпали – это был Дворец культуры. Именно тот ДК, куда он неоднократно ходил на елки, в детский бассейн-лягушатник и в секцию волейбола, где читал в библиотеке научную фантастику и перелистывал подшивки журнала «Юный техник»... Его родной ДК в его родном городе. Не хватало только светящейся синим надписи по крыше фасада – «Дворец культуры „Энергетик“.
– Массаракш, – выругался сталкер. – Змеиное молоко!
Глаза застилали слезы, и больше всего ему сейчас хотелось плюхнуться на землю, точнее, на бетонные плиты главной площади родного города и разрыдаться в голос. Это его родная Припять, он нашел и вспомнил ее! Что же с тобой случилось, любимый город? Почему теперь все говорят о тебе как о мертвом городе в центре Зоны?
Он автоматически взглянул влево, в сторону улицы Лазарева. Взгляд зацепили высотные дома вдоль улицы, но совсем не те, которые он ожидал там увидеть... Знакомых шестнадцатиэтажек с гербами, куда они вместе с соседскими ребятами ходили кататься на лифте и с крыш которых так замечательно были видны антенны РЛС, не было. Той самой РЛС, которую все здесь называют Выжигателем Мозгов и которую он все-таки отключил. Или нет, как же она может быть той самой?..
Меченый в замешательстве остановился на перекрестке. Вместо длинного «тольяттинского» дома между высотками находился приземистый застекленный павильон с вывеской «Гастроном». Пройдя по улице чуть дальше, он убедился, что здесь нет ни здания ГПТУ, где учился его сосед Серега, ни нового КБО с его любимым кафе-мороженым на углу Спортивной. Не было и самой Спортивной, не было и восьмого дома сразу за бассейном... Меченый почувствовал себя как в кошмарном сне, когда что-нибудь родное и привычное внезапно оборачивается чужим и пугающим...
В полной растерянности он достал КПК, включил его и прочитал очередную цитату: «Я забрался в свою комнату и попытался поэкспериментировать с книгой-перевертышем. Однако в ней что-то застопорило. Может быть, я делал что-нибудь не так или влияла погода, но она как была, так и оставалась „Практическими занятиями по синтаксису и пунктуации“ Ф. Ф. Кузьмина, сколько я ни ухищрялся». «Понедельник начинается в субботу», – понял Меченый. Стругацких он тоже вспомнил. Читал – именно в этой самой библиотеке в этом самом ДК. Или не совсем в этом?..
Меченый не помнил, как он добрался до Монолита. Не помнил, как прятался от вертолетов в радиоактивных развалинах промзоны ЧАЭС, как метался в поисках входа в Саркофаг, кидал гранаты в БТР, снимал снайперов с гаусс-пушками, засевших на крыше главного корпуса, как блуждал по коридорам здания, отстреливаясь от солдат «Монолита», и как попал в шахту бывшего реактора. Опомнился, только когда увидел перед носом разломанные ТВЭЛы. Он не помнил, видел ли он их когда-то раньше, и не мог сказать, как он их узнал. Впереди виднелось какое-то голубоватое сияние, радиометр захлебывался в писке. Меченый принял радиопротектор, повесил на пояс все, какие были, артефакты, защищающие от радиации, и шагнул навстречу сиянию. Это и был мифический Монолит – огромный монокристалл, исполняющий желания, святая святых одноименного клана. Кто бы мог подумать, что он существует на самом деле... А на самом деле, существует ли?
– Я вижу твое желание, человек! – Меченый не мог понять, действительно ли он слышит голос Монолита или тот звучит только в его мозгу. – Все, что ты пожелаешь, будет исполнено. Говори!
Меченый засмеялся. К чему разговоры, раз уж он пришел туда, куда его заранее вели, раз все его мысли известны и все его действия просчитаны наперед?
– Это же все ненастоящее, я же знаю, что так быть не может, – сказал он. – И мой город ненастоящий, и станция никакая не взорвалась, и год сейчас не 2012-й... Вы меня просто обманываете. Или пугаете. А мне не страшно.