Пауль Локамп - Есть время жить

Четыре охотничьих ружья, один древний АКМ, две «ксюхи» и одна Мосинка, правда, снайперская. Раритет, едрит. У нас такие в магазине по 500 евро лежали, в ранешние времена. Три пистолета Макарова и один ТТ, послевоенного выпуска. Ну и оружие Римаса: AR-15, Colt 1911А1 и пострадавший Remington 700 — винтовка упала с крыши вместе со стрелком. Ничего, пригодится для чего-нибудь, позже разберёмся. Патронов 7,62x39 — четыре цинка. Один цинк сразу бросаю к нам в машину. Туда же идут найденные Win 0.308 — четыреста штук, половину потом Сашке отдам. Около двухсот патронов 9x18 и около сотни 7,62x25. Небольшая коробка с обычными патронами 7,62x54R. На вид — сотни две. 0.45 — около сотни патронов и около двух тысяч советских 5,45x39. 0.223 Rem — всего сотня. Пистолет Римаса, с патронами, взял Айвар — любит он сорок пятый калибр. А вот Мосинку, немного меня удивив, ухватил Линас. Прямо глаза у него светятся. Ну, это дело вкуса. Набили пулемётные ленты под завязку. Заправились и в канистры залили — солярки нашли много. В гараже стояло целых десять бочек. Осмотрелись, стали думать, что дальше делать. Добра в усадьбе ещё достаточно, жалко бросать. Ради одних хрюшек, которых в свинарнике было девять штук, стоило этих сволочей завалить.

Связались по рации с Эдгаром, он обещал через час выслать бригаду на двух грузовиках, с охраной. Попросил встретить на развилке Крижкальниса. Значит, через три-четыре часа будут здесь, если по дороге не застрянут. Ну вот и чудненько, значит, и нашему хозяйству перепадёт хрюшка-другая.

Сашка вышел из дома, где «мило» беседовал с одной из пленниц. Толкнул её на середину двора:

— Сидеть!

— Что? — испуганно спросила женщина, пухленькая дамочка лет сорока-сорока трех.

— Сидеть, сказал! — рявкнул он и полез в карман. Вытащил сигарету, несколько раз попытался прикурить, затейливо выругался и запустил зажигалкой в сторону гаражей.

Я подошёл к нему и протянул свою старенькую зиппо. Пока он прикуривал, внимательно посмотрел на него и спросил:

— Ну что?

— Что-что? — отрезал Сашка. — Ничего!

Он в несколько затяжек выкурил сигарету, отбросил окурок и, схватив женщину под локоть, поволок её в сторону сарая. Швырнул внутрь, вытащил другую и увёл в дом. М-да, ничего не скажешь — настоящий джентльмен. Всегда готов помочь леди полететь головой в канаву. Доброта так и прёт...

Аста о чём-то говорила с освобождённой пленницей, Айвар и Линас копались в доме. Опять я бездельничаю в одиночестве. Картина, конечно, брутальная, ничего не скажешь. Посередине двора грузовик с простреленной кабиной, а вокруг... Как там у классика? «Там и сям» лежит десяток трупов в самых живописных позах. Подошёл к старику, тронул его носком ботинка — дохлятина. Сашка ему в бедро пулю влепил, а потом кто-то из своих в голову добавил. На шее, под рубашкой, заметил какую-то веревочку. Крестик? Да нет, крестики у нас на цепочках носят. Потянул за гайтан, и из-под рубашки показался мешочек из тонкой замши, вроде тех, в которые дорогие сувениры упаковывают. Уже догадываясь, что там найду, развязал завязки. Да, так и есть — золото. Несколько царских червонцев, десяток толстых, аляпистых перстней и четыре крестика. Я медленно высыпал золото старику на лицо, несколько монет попало ему в приоткрытый рот — жри, с-с-сука. Отбросил пустой мешочек в сторону и брезгливо вытер руки о брюки. Вдруг дверь распахнулась от удара и наружу вылетела женщина. Зацепилась за ступеньки крыльца и кубарем слетела по ступенькам вниз. Следом за ней вышел Сашка. Мрачный, на скулах желваки играют. Быстро он допрашивает... Интересно, хоть имя-фамилию успевает узнать? Спустился вниз, хмуро посмотрел на меня и поволок очередную жертву к сараю. Открыл дверь, осмотрел помещение с застывшими там пленницами и повернулся ко мне:

— Робби, иди сюда!

Даже тембр голоса понизился, словно у одного нашего сержанта, тот «bur-r-r-r-r-rys»[91] мог минуту рычать. Я подошёл к нему.

— Нам что-нибудь в этом сарае нужно? — он кивнул на импровизированную камеру.

— Здесь? — заглянул внутрь; в углу небольшая охапка прошлогоднего сена, несколько пустых деревянных ящиков и какая-то сельхозтехника. Ну и с десяток перепуганных женщин, конечно. Пожал плечами — да нет, вроде ничего.

— Ну и прекрасно, — Сашка сузил глаза. — Прекрасно, — повторил он и схватил приведённую с допроса женщину. Толкнул внутрь, вытащил пистолет и два раза выстрелил ей в спину. Обвёл женщин взглядом, зло усмехнулся и захлопнул дверь, подперев каким-то поленом.

— Серьёзно ты к проблеме подошёл, — только и смог выдавить я.

— Какая проблема, такое и решение, — отрезал он и, развернувшись, ушёл.

Через несколько минут внутри раздались вопли. Дело понятное, там сейчас зомби появился. А через несколько минут ещё появится. Куда они там денутся-то...

Ночевать пришлось в усадьбе. Грузовики с призовой командой приехали уже в сумерках, но мародёрку отложили на утро. Работать в незнакомом месте — это больше похоже на самоубийство. Поужинали и улеглись спать. Мы, вшестером, считая спасенную девушку, устроились в зале. Женщины легли на диванах, а мы на полу, в спальниках. Занимать чужие комнаты желающих не нашлось. Приехавшие парни из команды Эдгара выставили охрану, так что спать можно было спокойно. Только сон не шёл. Мы с Римасом не были закадычными приятелями, чтобы так уж о его смерти горевать. Встречались на соревнованиях, изредка я заезжал к нему в магазин за патронами. Тут скорее другое — он был моим хорошим знакомым по той, мирной жизни. Римас, если можно так выразиться — одна из нитей, из которых соткано наше мироощущение и наша жизнь. И вот эту связывающую меня с прошлой жизнью нить оборвали. Так и отдаляется старый мир, уходя в прошлое. Скоро новые впечатления и новые знакомые вытеснят воспоминания, и что тогда? Привыкну к новому миру?

Мужики носились по усадьбе как заведённые. Грузили вещи, свиней, мешки с продовольствием. Я честно поинтересовался у Линаса судьбой найденных ништяков и их распределением между участниками гранд-налёта. Это Робби больше за железки переживает, а по мне — хрюшки сейчас важнее, чем пара лишних стволов. Линас ухмыльнулся на мою въедливость и сказал, что нашу долю отвезут на базу и передадут Альгису. Спасённую девушку — кстати, её звали Дайва — решили отправить в Рамучяй. А куда ещё? По её собственным словам, семью мародёры уничтожили, дом разграбили. Куда она пойдёт, до первого морфа? А там хоть жива будет. Позавтракали и отправились. До Крижкальниса доехали двумя бортами, попрощались и разъехались. Линас с Сашкой в сторону Шауляя, а мы двинули к морю. Да, на трассе особенно не разгонишься. Как только поблизости намечается поворот на какую-нибудь деревню, так сразу несколько пробок. Чаще всего из десяти-пятнадцати машин.