Андрей Быстров - Если останемся живы...

Глаза Котельникова округлились.

— Вы считаете, что полковника Данилина…

— Мы ничего не считаем, — отрезал Ласкеров. — Мы хотим установить истинную картину случившегося. Перефразируя вас, доктор, я бы сказал, что, к сожалению, мы живем не только в мире микробов и вирусов, но и в мире недобрых намерений, которые, увы, иногда осуществляются…

— Это невозможно.

Ласкеров не разобрался, относилось ли восклицание доктора к принципиальной вероятности использования культуры вируса гриппа в преступных целях или к наличию в природе недобрых намерений как таковых. Он попросил уточнить.

— Работы со штаммами вирусов проводятся под строжайшим контролем, — сухо ответил Котельников. — Вам это должно быть известно лучше, чем мне. Но если бы я исхитрился украсть склянку с вирусом из лаборатории, не вижу, что могло бы помешать мне заразить вашу пищу…

— Спасибо, — поклонился Ласкеров, сделав вид, что не заметил угрожающей интонации в слове «вашу». — И еще один вопрос. Как врач, вы бы отличили симптомы простого гриппа от схожих, но вызванных неким отравляющим веществом?

— Полагаю, что да, — пожал плечами Котельников. — Если только вы не копаете под мою профессиональную компетентность…

— Благодарю вас, доктор. — Ласкеров собрался уходить. — Да, вот еще что…

Губы старика искривило подобие улыбки.

— Да знаю, знаю. Наш разговор должен сохраняться в тайне.

— Даже от моих коллег, доктор.

От Котельникова путь Ласкерова пролег в квартиру полковника Данилина. Геннадий Николаевич, уже вполне оправившийся от болезни, отворил дверь сам и пригласил Ласкерова в гостиную. Жены и детей, срочно вернувшихся с Азовского моря, дома не оказалось и можно было поговорить без помех.

— Итак, чем обязан? — старомодно осведомился Данилин, и Л аскеров невольно подумал, что интеллигентно-мягкую манеру речи полковник позаимствовал у доктора Котельникова.

— Если вас удивит что-то в нашей беседе… — начал Ласкеров, но Данилин тут же прервал его.

— Нет, не удивит. Я ждал вашего визита, после гибели «Шаттла» это естественно. Должен был лететь я, а полетел Ратников. Вы подозреваете, что на «Атлантисе» совершена диверсия, что я причастен к ней, симулировал болезнь и вместо себя послал на смерть другого человека. Я правильно изложил ход ваших рассуждений?

Ласкеров смутился. Действительно, одна из версий в предварительной разработке выглядела так, с той разницей, что вместо наивной симуляции предполагалось принятие Данилиным ослабленного штамма вируса или вызывающего временное расстройство здоровья препарата. Однако при кропотливой проверке связей и личности полковника не выявилось ровным счетом ничего, что бы подтверждало эту теорию. Ныне рассматривались две возможности — случайное совпадение и отравление Данилина с целью заменить его Ратниковым.

— Мы не подозреваем вас, Геннадий Николаевич, — спокойно сказал Ласкеров. — Речь пойдет не столько о вас, сколько о вашем дублере.

— О Ратникове? Вот теперь озадачили, — Данилин сел на диван напротив гостя. — Его можно обвинить разве что в эффектном самоубийстве…

— Да? Он что, обладал настолько неустойчивой психикой?

— Да нет, — усмехнулся Данилин. — Такие люди к нам не попадают… Просто я не возьму в толк, почему мертвый интересует вас больше живого…

— Мы собираем информацию, только и всего.

Вы же понимаете, эта катастрофа выглядит не совсем обычно. Будь там один «Атлантис», ладно, но «Элиминейтор»…

— Какой «Элиминейтор»? — поднял брови Данилин. Его гость вздрогнул.

— Вы ничего не знаете?

— Нет.

Ласкеров был более чем ошарашен. Ему и в голову не могло прийти, что о секретной миссии «Шаттла» был осведомлен дублер, а основной претендент оставался в неведении.

— А, да, — вспомнил Данилин. — Андрей Шалимов говорил что-то такое, но меня не успели разыскать, а потом я заболел, и нужда во мне отпала.

— Может, и так?.. — Ласкеров мысленно сделал отметку в воображаемой записной книжке: запросить генерала Рубинова, кого командировали в Звездный для оповещения экипажа об изменениях в программе полета. — Чтобы вы не мучились: «Атлантис» снял с орбиты отработанный военный спутник американцев. Официально предупреждаю, что это секретные сведения.

— И только-то? Я-то думал…

Ласкерова обрадовало, что Данилин не придал особого значения его словам.

— Так я о Ратникове, — возвратился он к исходной теме. — Вы хорошо его знали?

— Как сказать, — задумался космонавт. — Его никто не знал хорошо. Он был… Немного особенным.

— Подробнее, пожалуйста, — потребовал Ласкеров.

— Я не хочу бросать на него тень типа того, что это был человек с двойным дном и все такое. Но отряд космонавтов — маленькое сплоченное сообщество. Каждый уверен, что на орбите и на земле его не подведут, понимаете? И Ратников никогда никого не разочаровывал. Но все же была в нем какая-то закрытая дверь. Он жил по правилам.

— Что же тут особенного? — не понял Ласкеров. — Люди определенных профессий, и вашей, и моей, живут по правилам. Никто нас за уши не тянул и не мешал идти в свободные художники.

— Нет, — Данилин сморщил гримасу досады. — Наверное, я неточно выразился. Как бы вам объяснить… Вот закон, уголовный кодекс. Одни не нарушают его из страха наказания, а другие Просто не мыслят, как можно причинить человеку вред.

— Ага, — подключился Ласкеров. — Следовательно, Ратников был поставлен в рамки и держался под их силовым давлением?

— Вы спросили мое мнение о Ратникове, я вам ответил. К несчастью, он погиб. И мы никогда не узнаем, как бы он повел себя вот в такой ситуации…

Или мне следовало повествовать о мертвых по римскому принципу: хорошо или ничего?

— По роду деятельности мне важна истина, а не античные принципы… Теперь давайте вспомним день, когда вы заболели.

Подполковник отложил карандаш.

— День как день… Проснулся, позавтракал…

— Минуту. Завтракали где?

— Здесь, дома.

— Придется изъять посуду, которой вы пользовались, для экспертизы.

— Мне подсыпали какой-нибудь дряни? — недоверчиво улыбнулся Данилин. — Кто же это сделал, привидения? Я с неделю жил один, жена ездила к матери в отпуск, и в гости никто не приходил.

А экспертиза — чепуха. По-вашему, я никогда не мою посуду?

— Покажите мне ее, — попросил Ласкеров. Он не стал объяснять подполковнику, что такой пустяк, как мытье посуды, не создаст препятствий для экспертов ГРУ, а открыть простенькие замки квартиры мог бы и смекалистый пэтэушник.