Денис Лукашевич - Братские узы

Почему так пусто? Разве самые уникальные машины на территории Святой Европы никого не интересуют? Хорошо, что не так, хорошо, что инквизиторы просто не учли, что им противостоят отнюдь не юнцы-бунтовщики, а матерые наемники, сбежавшие в свое время прямо из очистительного пламени инквизиторского костра, огромного, сложенного из отборных бревен, уложенных вокруг стального креста дыбы и щедро политых драгоценным бензином. Марко до сих пор вздрагивал, вспоминая жуткую конструкцию. Так, что им Черная Стража, если даже «серые мундиры» упустили их из своих цепких лап.

— Ты как, братец?

Видно, что плохо. На окостеневшем бледном лице дрожат бисеринки пота, похожие на россыпь алмазов на тонкой коже. Лопнула кровавая корка, сочится алым на плечо, а в черных глазах огнем горящих нефтяных факелов плещется боль. Но Веллер лишь ответил:

— Все путем, братец, все путем.

У него нет даже сил на неизменный смех…

Тонированная кабина настежь, и Анджей копошится в загадочных циферблатах, перемигивающихся огоньках и многочисленных тумблерах, усыпавших приборную доску. Он похож одновременно на безумного гения и злобного гремлина, что до зуда в лапах желает испортить дорогостоящую машину. Только манипуляции поляка не идут ей во вред: стальная стрекоза оживает, чутко реагирует на сдвинутый штурвал, на руки, сжимающие шершавую резину рукоятей. А еще он походил на человека, обретшего мечту. Так, наверное, выглядели все многочисленные святые новохристианства. По крайней мере, истинные, жизнь положившие в основание Сан-Доминики.

— Готово! — Загудел оживший двигатель, стронулись с места огромные упругие лопасти. Все выше и выше, переходя в оглушающий полурев-волувой, что сверлом ввинтился в уши. Анджей напряг глотку и каким-то чудом все-таки перекричал грохот работающих винтов. — Тут камора есть для десанта — залазьте! Сча открою, только разберусь, как именно…

Огромное черное насекомое ожило, вздрогнуло, перемигиваясь глазками-огоньками. В смоляном блестящем боку откинулась одна из бронированных панелей. За ней залитая неприятным алым светом маленький отсек с узкими стальными планками-скамейками, накрепко привинченными к стенкам.

Веллер без сил повалился прямо на ребристый пол, прислонился обожженной спиной к холодной, как лед, стене. Где-то за ней вибрировал мощный движок.

Наемник дышал судорожно, с надрывом. В жутком отсвете он казался залитым кровью, что, собственно, было недалеко от правды. «Наверное, я выгляжу не лучше», — сам себе грустно улыбнулся Марко, опустился к брату.

— Жив еще?

— Живее многих! — Хорошо, что у него хватает сил шутить. Добрый знак.

Наскоро перемотав бинтом, смоченным чем-то дезинфицирующим, изувеченное лицо брата, Марко только тогда позволил себе расслабиться.

— Лады. — Марко устало выдохнул. — Ты только без меня не окочурься, а я пока пойду прогуляюсь к нашему общему другу мастеру технических игрушек.

В кабину пилота, где колдовал Анджей, вел короткий коридорчик с матерчатыми петлями вдоль стен. Отдышавшись, Марко поднялся и пробрался к поляку. Тот был так крепко увлечен своими механическими чудесами, что и не сразу его заметил.

— Что там у нас?

— Все в полном порядке, етить вашу мать через колено, — взлетаем! — захохотал демоном Анджей и потянул на себя штурвал. Двигатель завыл еще больше.

На мгновение земля пропала из иллюминаторов, а голубой зрачок неба заглянул в кабину, но вскоре все вернулось на круги своя.

— Ой, перестарался! Сейчас выровняю. — Земля с этой высоты напоминала детскую площадку, где ребенок-педант аккуратно разложил черные кубики и прямоугольники. — Черт, черных набежала — тьма! — Анджей улыбнулся неуклюжему каламбуру.

— Оружие есть на борту? — Марко старался не глядеть вниз: с непривычки у него кружилась голова и жестоко мутило.

— Ага!

— Какое?

— Ракеты, пушки…

— Ну, тогда огонь из всех орудий!

— Есть, пан командир!

Тонкие холеные пальцы, на которых словно никак не повлияло долгое и небезопасное странствие, забегали на приборной панели, щелкнули тумблеры.

С воем и ревом, рассерженными бесенятами с пилонов сорвались дымные хвосты.

Вспыхнули багровые, в переплетении дымных прожилок сферы, лизнули огненными языками черное брюхо. Словно великан огромной ладонью слегка подтолкнул вертолет вверх. Анджей утопил мягкую кнопку на гашетке — завыли голодными волками автоматические пушки, роем крупнокалиберных свинцовых пчел накрыли разбегающиеся фигурки в черных мундирах. Бум-бум! — бухнуло так, что вертолет сотрясся крупной дрожью. Вспышка на мгновение ослепила Анджея.

Когда же он снова смог видеть, то узрел внизу настоящее огненное море, испаряясь черными дымными столбами. Пылало все: ангары, техника, земля, люди… Посадочная площадка превратилась просто в черную воронку, обрамленную огненным венчиком пожаров.

Как в легенде. Ортодоксы из Сан-Мариана утверждали, что пресвятой Конрад взошел на небеса в бушующем вихре огня, оставив после выжженное пятно земли пару километров в диаметре.

Марко волей-неволей улыбнулся: неужели и их могут принять за новых Божиих пророков? Ведь настоящее огненное восхождение на небеса! Ну и пусть — вот потеха будет, когда великие еретики будут объявлены великими святыми.

— Что у нас с топливом?

— Забиты под завязку, хватит, чтобы долететь до само Клейдена. Тут даже запасной бак имеется.

— Отлично, летим отсюда.

— А Войцех?

— Забирай этого чертового монаха и, все-таки, лети уже отсюда. Я даже готов сказать волшебное слово: пожалуйста!

По первости Войцеху показалось, что жуткий ангел мщения спустился с небес и рубанул наотмашь гигантским огненным мечом. Узкий юркий бронеавтомобиль, вооруженный пулеметом, инквизиторы в черных мундирах-сутанах скрылись в пылающем вихре. А с неба донесся рев трубного гласа.

Взметнулись вверх черные полосы дыма, завихрились вокруг неуклюжей туши «стальной стрекозы», зависшей над самой землей. Откинулась дверца в бронированном боку и вниз спустилась тонкой паутинкой спасательная лесенка. Чумазый, страшный, что черт, выглянул Марко.

— Войцех! Твою ж мать, быстро тащи сюда свою толстую святую задницу!

Теперь чернорубашечникам было уже не до мятежного брата-странника — успеть бы сою собственную задницу спасти. Вокруг полыхало пламя, утробно рыча, поглощая ненасытной пастью все новые и новые площади. Что-то бухало в пламени, истошно свистело, разносилась вокруг трещотка рвущихся патронов. Выл от боли незнакомец, скрытый стеной огня.