Al1618 - Чужой среди своих. Чужой среди своих
Все вокруг радовались жизни и дармовщине, а я считал. Выходило, что не так уж много людей собралось погулять, и значит, темпы оттока населения были еще выше прикидок. Может, действительно ничего экстраординарного на эту ночь и не предполагалось, а просто новая власть пользовалась возможностью заставить всех сбросить прошлое напряжение и начать все с нового листа.
Под эти оптимистические мысли погас свет.
Наверное, чтобы все собравшиеся возле столов на набережной могли в полной мере полюбоваться зрелищем. Хотя задним умом становится понятно, что энергостанция была уничтожена в первую очередь и, на время пока Белый город переходил на автономное питание, погасло уличное освещение. Обычное же электроснабжение не прерывалась, и под льющуюся негромкую музыку от неба до земли вставали столбы света, чтобы вспухнуть стремительно растущими белыми куполами в месте касания поверхности. Никаких огненных грибов, которые любят показывать в фильмах, не было, или их невидно ночью? Просто стремительно расширяющиеся полусферы, пронизанные светом, и низкий гул и вибрация поверхности. Обычно такая надежная земная твердь — в эти мгновения превратилась в некое подобия болотной ряски — вроде бы и держит, но четко понимаешь, что от бездны тебя практически ничего не отделяет.
Нам сильно повезло, что на набережной было все же мало людей. Отдельные группки растерянных и ошарашенных происходящим не сливались в единое людское море, и даже отчаянные вопли потерявших в темноте родных не смогли заразить окружающих паникой. Повезло, случись всем слиться в не рассуждающую мятущуюся толпу, которая так легко растаптывает упавших, и потери оказались бы громадными. Но, несмотря на творящийся ужас, продолжала звучать музыка, а рядом оставались многочисленные освещенные кафешки.
А потом включилось освещение и растерянные люди недоуменно переглядывались, пытаясь убедить себя, что всё это им привиделось с пьяных глаз, однако зарево, начинающее подниматься над портом, было видимо уже и при свете фонарей, не оставляя никаких иллюзий.
И все пошли. Наверное, были какие-то команды, но я их не слышал. Просто вся людская масса пришла в движение, уплывая в сторону площади возле ратуши. Шли молча, потрясенные увиденным и пытаясь прийти в себя, только «потеряшки» своими воплями нарушали тишину, да шарканье ног. Такое ощущение нереальности происходящего бывает порой в ночных кошмарах, как и жгучее желание проснуться.
На входе на площадь стояла какая-то броня, все обтекали ее, явно не замечая, а мне она сильно не понравилась — слишком легко могла развернуться, перегородив выход. Попробовал вернуться, но противиться людскому потоку было невозможно, потому просто попробовал отойти в сторону, в предполагаемую мертвую зону этого монстра. И кажется вовремя — организаторы этого схождения явно упустили время, дожидаясь пока подойдут последние, подгоняемые на площадь патрулями, разрозненные группки на небольшой площади таки слились в людское море, которое с каждой секундой начинало волноваться все больше и больше, сначала тихие разговоры становились все громче, каждый, очнувшись, спешил познакомить окружающих со своим мнением, и тут-то там начинали проскакивать истерические нотки.
Так что, когда кряжистый мужичек с заметными залысинами полез на стоявший на противоположной стороне бронетранспортер, на него уже никто не обращал внимания — все пытались перекричать всех и до всплеска паники в замкнутом пространстве площади, а патрули надежно запечатали все выходы, оставалось очень недолго. Но и церемониться с нами никто не собирался. Мужичок взмахнул рукой, и торчащий из башни ствол гауссовой пушки ожил, прочертив воздух над головами струями раскаленных от трения об воздух шариков.
Все невольно втянули головы, над площадью разнеслось усиленное динамиками: — «ЛЕЖАТЬ!!», и ствол неспешно пошел назад, посылая новую струю уже гораздо ниже — где-то на уровне пояса. Не удивительно, что у всех разом подкосились колени, и остальное пришлось смотреть уже с земли. Когда прямо над тобой проносится смерть, чтобы погаснуть в стенах ближайших домов, тут не до рассуждения о гражданских свободах.
Мужичок, тем временем, поспешил воспользоваться образовавшейся паузой:
— Вот, значится, и отлично… — заявил он, размахивая здоровенным кулаком в подтверждение своих слов. — Так вам слушать будет даже, значится, удобнее. Вы тока какую дуру, что вскочить захочет, значится, придерживайте… А то дура она одна, а пострадать могут все ее соседи.
Слегка повернувшаяся башня придала немалой весомости его словам, а сопроводивший это действия негромкий взвизг сервоприводов громом пронесся над площадью — настолько стало тихо. Кажется, никто и не дышал. Оратор, оценив всеобщее внимание, одобрительно кивнул и продолжил.
— Значится, я говорить красиво не умею, потому скажу прямо. Только что на планету для подавления массовых беспорядков прибыли наемные войска Корпорации…
«Не может быть… Тут ведь не было никаких беспорядков…» — впрочем когда и кому это мешало? В газетах потом напишут именно так…
— Начали они, как вы видели, с массированного орбитального удара. Что, значится, говорит о том, что никто из здесь присутствующих им, значится, не нужен. Нас вообще, значится, нет, или, по крайней мере, все уже вне закона.
Простые и понятные слова тяжелыми металлическими шарами падали внутрь черепа, порождая гулкое эхо, в пустой голове гуляла только одна мысль:-«Они знали!», и мужичек не замедлил подтвердить эту догадку.
— Это, значится, была политинформация. Теперь о делах наших скорбных — не стоит рвать волосы на жопе и считать, что все погибло. Пусть и очень скоро сюда явятся войска для окончательной зачистки, просто так сдохнуть вам никто не даст. Сейчас подниметесь и получите с собой немного еды и пинок, в какую сторону надо бежать, чтобы сохранить свою шкуру в целостности.
Взгляд оратора стал суровым, хотя увидеть это достоверно не было никакой возможности, а кулак отрубил нечто в воздухе весьма решительно:
— А еще, больше не советую некоторым считать, что раз власти над ними нет, так и творить можно, что угодно. Желающие жить по праву сильного закончат эту жизнь очень быстро, у ближайшей стенки. Это я вам гарантирую. Касается чего угодно — от желания покопаться в развалинах, до отобранной спички.
На краю площади возникло какое-то шевеление, видимо соседи не дали кому-то вскочить, над толпой пронеслось отчаянное: — «Мама!!», сменившееся приглушенными рыданиями. Фигура на броневике горестно покачала головой:
— Я понимаю, в разрушенных кварталах у многих остались родные… Может, они даже сейчас еще живы, хотя это вряд ли.