Андрей Быстров - Империя Дамеона

— Возможно, одиночное заключение — ошибка. — Кригер зажег сигарету. — Прослушивая их разговоры между собой, мы могли бы нащупать слабые места.

— Зато это верно психологически, — не согласился Мерц. — Одиночество деморализует.

— Что ж, посмотрим… Им сделали профилактику против «Илзе»?

— Да, конечно, под видом новых тропических прививок. Возлагая такие надежды на этих людей, мы обязаны беречь их как зеницу ока.

Кригер затянулся сигаретным дымом и ощутил новый прилив головокружения.

— Вам нехорошо? — Мерц взял руку Кригера, нащупал пульс. — Надо лечь. В принципе эти явления безобидны… Но полежать все-таки нужно.

Невзирая на протесты Кригера, Мерц заставил его вытянуться на диване и дал какую-то компенсирующую таблетку.

Духота в полдень над Коадари предвещала тропическую грозу. Жители не показывались на улицах (если так можно было назвать извилистые проходы между рядами ветхих деревянных домиков и хижин, не сильно отличающихся от индейских). Господин Фариас, владелец продуктовой лавки-закусочной, он же и продавец, и экспедитор, и приказчик, и уборщица, не очень надеялся дождаться сегодня покупателей, но заведение не закрывал. Толстый, непрерывно потеющий под сетчатой майкой черноволосый бразилец сидел за прилавком в плетеном кресле и в сотый раз разглядывал рекламные страницы американского журнала трехмесячной давности.

Упорство господина Фариаса было вознаграждено. В половине первого сквозь проем распахнутой настежь двери он увидел лениво плетущегося явно к нему коридорного «Гранд Отеля» Жоакима Элио. «Гранд Отель» получил свое гордое имя то ли в издевку, то ли вследствие мании величия.

Это был двухэтажный, выстроенный невесть когда унылый барак на берегу реки Тапажос, между тростниковой плантацией и дикими зарослями. Единственным постояльцем «Гранд Отеля» сейчас являлся прибывший три дня назад русский, любитель экзотических путешествий, если не считать его шофера и проводника Жозе Оливейры.

Элио вразвалку вошел в лавку Фариаса, обвел глазами разложенные на полках пальмовые орехи (такого товара кто угодно мог бесплатно набрать в сельве, в ста метрах от окраины поселка) вперемежку с американскими консервами и бутылками с отвратительным местным виски.

— Доброго вам здоровья, сеу Фариас, — поздоровался он.

— И вам, сеу Элио. — Лавочник оторвался от журнала и положил его так, чтобы Элио видел английский текст и потом рассказывал почтительно внимающей публике, что Фариас читает по-английски (что не соответствовало действительности). — Какие новости?

— Дочку сеу Рибейры, Кармелинью, укусила кобра, да аптекарь Коста успел с противоядием… На плантации сеу Фернандо созрел джут…

Быстро поняв, что Элио ничего покупать не собирается, Фариас охладел к разговору и потянулся за журналом, но следующая реплика коридорного «Гранд Отеля» насторожила его.

— А наш русский вроде дальше не собирается. Может, понравилось ему в Коадари, а я так думаю, ищет чего-то. Все ходит, выспрашивает… Шофер у него переводчиком, он по-нашему ни-ни…

— Что же он ищет? — безразличным тоном спросил Фариас, достал бутылку с полки и плеснул виски Элио и себе. Угощать знакомых не входило в его традиции, и Элио опасливо похлопал ладонью по карману, но Фариас проявил щедрость:

— Сегодня за мой счет. Разомнемся со скуки…

Жара к выпивке не располагала, однако дармовое виски Элио мог принимать в любую погоду. Он выпил, крякнул, перегнулся через прилавок к Фариасу и многозначительно шепнул:

— Золото.

— Русский ищет золото? — Лавочник налил еще по полстакана.

— Я так думаю… Он расспрашивал гаримпейрос, хорошо знающих сельву, и пилотов «баркрайфтов», которые летают в труднодоступные гаримпы… Я так скажу вам, сеу Фариас. Если человек не ищет золото, на кой черт ему все это надо?

— Гм… А вас он ни о чем не спрашивал?

— Спрашивал, как же… Да только он очень хитер. О золоте ни слова. Интересовался какими-то посторонними вещами, для прикрытия, само собой. Часто ли приезжают в Коадари европейцы, особенно немцы… Не останавливаются ли в нашем отеле ученые, участники экспедиций в сельву… И даже — представляете, сеу Фариас! — зачем-то просил меня достать ему книжку Гитлера, эту, как ее… «Майн Кампф»! Посулил сто долларов. А где я ее достану? Вы ездите в Алтамиру, в Сантарен, сеу Фариас. Нельзя ли там купить? Прибыль — пополам.

— Не знаю, не встречал.

— А на чаевые он не скупится, нет, — продолжал размякший от виски коридорный. — Покупает меня, приучает вопросами разными к октро… откровенности. А потом эдак невзначай бахнет про золото, в самую десятку. Только со мной у него ничего не выйдет. Знал бы я про золото — сам бы давно богатым стал…

С трудом выпроводив словоохотливого Элио, Фариас запер дверь и направился в заднюю комнату. Там он открыл потайное отделение шкафа и извлек из него усеянную кнопками с цифрами продолговатую пластмассовую коробку с короткой антенной. Грязные пальцы сноровисто пробежали по клавишам. Коробка тихонько пискнула.

— Вызываю Берта, — сказал Фариас.

Полковник в отставке Александр Игнатьевич Волков, разумеется, не подозревал о состоявшемся в лавке Фариаса диалоге и его последствиях. К вечеру, когда ожидаемая гроза так и не разразилась, он принял таблетку, чтобы утихомирить ноющую боль в боку, и вышел из убогого номера «Гранд Отеля» на улицу. Оливейра уехал на джипе в Жобути-Секо за бензином, но лишившемуся переводчика Волкову не сиделось в душной клетушке. На улице можно хоть кого-то встретить, что-то заметить, что-то узнать

Пока расследование полковника не сдвигалось с мертвой точки. Он собрал уже целую коллекцию отрицательных ответов, но не спешил опускать руки. В конце концов, он живет в Коадари только три дня.

Едва покинув гостиницу, Волков обратил внимание на вишневый «опель», стоящий у противоположной обочины. Такая машина, незаметная где-нибудь в Лондоне или Берлине, здесь выглядела чуть ли не лимузином.

Волков неторопливо зашагал вдоль домов. «Опель» двинулся за ним со скоростью пешехода. Так, это уже любопытно… Не зря полковник донимал каждого встречного расспросами о немцах, затрагивал нацистскую тематику. Он надеялся принудить противника к самообнаружению, и вот, кажется, это ему удалось. Но чего ждать теперь? Пули в спину?

«Опель» обогнал Волкова и развернулся, загораживая ему дорогу. Полковник замер, готовый кинуться в лабиринты хижин, но никто не наводил на него стволов огнестрельного оружия. Сидевший справа от водителя немолодой человек опустил стекло до упора и позвал по-русски с сильным акцентом: