Шон Уильямс - Пришествие Мрака

Человечество прошло долгий путь. Неужели мы должны отвечать за преступления, совершенные нашими далекими предками? Я понимаю, они – оружие мести, но почему не выбрать какой-нибудь другой способ?

– Я совершенно с тобой согласен, но, если они запрограммированы на нападение...

– Именно: они запрограммированы. И не способны действовать вне рамок своей программы. Но разве это делает их правыми?

– В войне нет правых и виноватых, Морган. Есть лишь целесообразность, эффективность и способность – которые не имеют никакого отношения к эмоциям и морали. Войны выигрываются или проигрываются без оглядки на человеческие ценности. В результате достойные побеждают так же часто, как и те, кто не имеет права на победу. Милосердие состоит в том, что одна сторона знает, что может уничтожить своего противника в любой момент. Без этой уверенности милосердие теряет смысл. Только самые могущественные могут позволить себе роскошь прощать.

На лице Рош появилась короткая улыбка.

– Ты вновь напомнил мне моего старого учителя тактики.

Каджик улыбнулся в ответ.

– В конечном счете, Морган, тебе не помогут никакие теории. Наступает момент, когда решение необходимо принимать самостоятельно. Когда нужно действовать. Война в такой же степени инстинкт, как и высокая мысль. Если бы мы больше думали, войн вообще не было бы.

– В каком смысле?

– Выбор за тобой, и я не чувствую за собой права давать советы. Если ты и в самом деле знаешь, как уничтожить врага, то я тебе не завидую. Не думаю, что я смог бы принять подобное решение. Мне не хватает широты мысли.

Рош нахмурилась.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Речь идет о том, что в некотором смысле я подобен врагу. Меня запрограммировали таким образом, что я должен повиноваться определенному набору правил. – Его изображение пожало плечами. – Я не помню своей предыдущей жизни.

Возможно, я был таким же, как сейчас. Но теперь меня интересует лишь «Ана Верейн» и люди, которые находятся на борту корабля..

– Что ж, – заметила Рош, – хорошо, что мы в надежных руках.

– Морган, я с радостью покинул бы эту систему и никогда сюда не возвращался, чтобы больше не подвергаться опасностям. Но я знаю, что мы не можем так поступить, пока не разберемся с врагом. Меня не удивило бы сообщение о том, что за пределами Солнечной системы разгорелись серьезные военные конфликты. Очень скоро, если мы не решим проблему здесь и сейчас, во всей галактике не останется безопасных мест.

– Будь я уверена, что все сведется к ситуации «они или мы», – сказала Рош, – было бы гораздо проще. Или существовала бы возможность переговоров, чтобы мы сумели найти другое решение, или...

Рош смахнула пот с лица, почувствовав страшную усталость, но она не собиралась отдыхать. Ей хотелось побыстрее добраться до финиша.

– Ты говорил кому-нибудь о Ящике? – спросила она.

– Нет, конечно, нет.

– И не говори. Впрочем, теперь это уже не имеет значения.

Рош опустила голову на постель, и автохирург решил, что следует расположить кровать горизонтально. Рош не стала возражать, закрыла глаза, а сверху положила руку, чтобы защититься от льющегося с потолка света. Мысли лениво ворочались в ее сознании. Как же их много, столько всего еще нужно сделать, а сил почти не осталось...

Когда час спустя Рош проснулась, то вспомнила, что ей снился приятный сон. Она превратилась в растение, поглощающее питательные вещества и превращающее их в клетки, которые постоянно росли. Она существовала; она была. Исчезли все страхи и сомнения, Рош наслаждалась уже только тем, что она есть...

Затем к ней вернулись воспоминания о решении, которое ей предстояло принять, и она поняла, что происходит.

– Майи?

– Да, Морган. Это я, – ответила девушка, и в ее голосе Рош не заметила ни малейших сожалений. – Ты в этом нуждалась.

– В самом деле? – пробормотала Рош, вытягивая свободную руку и поднимая голову. Теперь она уже чувствовала под гипсом свои конечности. – Мне и в самом деле лучше.

– Так и должно быть. Терапия эпсенса помогает процессу обратной биологической связи лучше, чем другие схемы лечения.

– А ты когда-нибудь занималась лечением ?

– Нет. Я попробовала в первый раз. Наверное, дело в Ящике, как и предположил Ури.

Рош вновь опустила голову на постель.

– Могу я кое о чем тебя спросить, Майи ?

– Конечно, Морган.

– Почему вы не могли найти мой след, когда меня похитили ?

– Я не знаю. – Девушка ответила сразу же и совершенно искренне. – Даже если бы я знала, где тебя искать, то нашла бы лишь бледную тень. Казалось, ты спряталась, ушла в себя. Я не могла действовать активнее, поскольку Леммас сразу же меня заметил бы, но в любом случае я должна была что-то заметить.

Рош вспомнила о белой сфере, которая защищала ее от палача Леммаса.

– А как я выгляжу сейчас?

– Вполне реально. Даже четче, чем раньше.

– Я так и предполагала. Ящик сказал мне, что тебе было трудно меня отыскать, даже если бы ты знала, где я. Может быть, дело в том, что мое изображение в эн-пространстве выглядит немного необычно. И это мешает.

– Весьма возможно, в особенности если учесть, что сейчас ты выглядишь почти нормально.

– Наверное, ирикейи имел в виду именно это, когда назвал меня «Загадкой».

– Трудно сказать, – ответила Майи. – Я никогда не понимала, что он имел в виду.

Рош слишком устала, чтобы пускаться в объяснения – не говоря уже о том, что она сама не до конца все понимала. Хотелось снова провалиться в сон и насладиться покоем, хотя она прекрасно понимала, что сейчас покоя для нее нет и быть не может.

– Ну что, мне удалось тебя соблазнить? – с улыбкой в голосе спросила Майи.

– Не слишком гордись собой, – проворчала Рош. – Далеко не каждый день я нуждаюсь в твоих услугах.

– Верно. Однако первый раз всегда самый трудный...

Рош противилась мягким прикосновениям Майи.

– Извини, Майи, но мне нужно время, чтобы осмыслить случившееся. Если потребуется, я обращусь к тебе за помощью, ладно?

– Я буду рядом, Морган.

Рош ощутила холод, когда осталась одна, но обрадовалась одиночеству. Наверняка Майи многое прочитала в ее сознании, но Рош не хотелось размышлять о проблемах, стоящих перед ней в присутствии девушки. Ящик поставил ее в трудное положение. Если все, о чем он говорил, правда, значит, потребуется полнейшая сосредоточенность и ясность мысли, достичь которых ей и в лучшем своем состоянии удавалось не слишком часто.

Она попыталась сложить руки на груди, но белая пластиковая оболочка хирургического кокона продолжала удерживать в неподвижности левую руку. Рош положила правую себе на шею – биение собственного пульса странным образом успокаивало. Она все еще на сцене.