Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев
— Взаимно. — Я быстро уложил все покупки в небольшую брезентовую сумку. У нас тоже свои стандарты. — Пожалуйста. При стрельбе картечью цельтесь немного ниже, она вверх идет.
— Чай я заслужил? — спросил Линев.
Интересно. Будем считать, что заслужил. Хотя бы тем, что заинтересовал.
— Пойдем вниз, в мастерскую. Там у меня все для чая.
Доверие на доверие, так сказать, танец встречных шагов. Посмотрим, какое колено он выкинет следующим.
Внизу Линев повесил свое пальто на вешалку и развалился в кресле, в котором любила сидеть Мила. А я поставил чайник и выложил корзинку с печеньем.
— Угощайтесь. Так чем обязан?
Линев свел длинные худые пальцы перед грудью, в манжете рубашки мелькнул серебряный браслет. Как-то ярко он выглядит для своей должности. Хотя, с другой стороны, такого хлыща мысленно на такую должность и не поставишь. Даже может быть неплохим прикрытием.
— Вербовка сразу провалилась, — усмехнулся он. — Да вы нас еще и сдали объекту наблюдения… он мне даже звонил с утра, высказался…
— А вы меня сдали жилинским, и те попытались убить…
— Нет, — Линев выставил руки в защитном жесте, — не сдавали. Мы так не мелочимся, чтобы за отказ человека убивать. Мы так не сделаем. Никогда. Отказ — не повод.
— И кого мы привалили вместе с людьми из засады?
— Вы привалили Кучеренко Анатолия Борисовича, тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения, сотрудника отдела наружного наблюдения центрального участка Дружины, — вздохнул Линев. — Жадного до денег мерзавца, который создал нам огромные проблемы. Мы даже пока оценить их масштаб не можем. Нападение на вас — самая мелочь из списка, тем более что вы с ситуацией справились.
— То есть вы хотите сказать, что…
— Кучеренко продал информацию с прослушки Жилину. — Линев принял от меня кружку с горячим чаем и кивнул в благодарность. — О том, что вы собираетесь уехать. Но он продавал не только эту информацию и не только Жилину, а вы его грохнули и труп успели сжечь. То есть мы не можем теперь разобраться, кому и что именно он сливал в последнее время.
— Понятно. — Я сел в свое кресло и повернулся к Линеву. — Но совершенно непонятно, что вам могло понадобиться от меня. Ну, кроме револьвера.
— Если я правильно помню список ваших проблем, то это Семера, Лига и Жилин, правильно?
— Да, где-то так.
— Лига… это немного выше уровня ваших возможностей, но то, что у них скоро и так будет много хлопот, вы уже знаете, наверное, так?
— Догадываюсь.
— Остаются Жилин с Семерой. Семера разделена пополам, они на грани большой взаимной резни. Но никак эту грань окончательно не перешагнут. А если бы они ее все же перешагнули, они бы тем самым оказали большую услугу как обществу, так и лично вам, разве нет?
— Возможно.
— Я хочу, чтобы вы помогли сделать им этот последний решительный шаг.
Нельзя сказать, что он меня заинтересовал своим предложением. Насколько я понимаю, совершенно аналогичное предложение он уже делал Хмелю. Это не очень хороший признак, если глава местной сигуранцы начинает набирать случайных дилетантов. Обычно их набирают вовсе не с той целью, которую доводят до них.
— А мне это зачем?
— Если я вам скажу, что это избавит вас в будущем от всевозможных проверок и излишней пристрастности городской власти, — это поможет?
— Нет, — покачал я головой. — Я смирюсь с убытками и съеду в Лудино. Там буду жить на лоне природы, иметь свой большой дом с баней, а за товаром ко мне и туда приедут, он у меня уникальный.
— Я так и думал, — кивнул Линев, хотя я думаю, что тут он лукавил. Думал он как раз совсем по-другому.
— В ваших действиях постоянно проскакивает одна и та же ошибка: вы вербуете шантажом и сливаете агентов, — взялся я объяснять, как все это видится лично мне. — Слив агента приводит к тому, что с вашей сигуранцей никто не хочет работать. Тогда вы вынуждены вербовать через шантаж и угрозы. Но шантажируемый никогда не работает со всей отдачей, он больше думает о том, как от опеки избавиться. И как вас подставить.
— Сигуранцей?
— Ну да, именно так называлась великая румынская разведслужба, — усмехнулся я. — А мы так называли все службы безопасности разом.
— И что вы хотели сказать конкретно? — Моя речь Линеву не понравилась, она явно царапнула по самолюбию, которого у него на десятерых, но он постарался не подать виду.
— Я хотел сказать, что вы всегда должны предлагать что-то взамен. — Я отпил чаю из кружки и отставил ее на верстак. — Не в стиле "а я тебя тогда в порошок не сотру", отрицательная мотивация в таких случаях работает плохо и недолго, а нечто положительное. Ты — мне, я — тебе. Даже фильм такой был, насколько я помню. Только не помню о чем.
— "Вы хочете песен? Их есть у меня". — Линев улыбнулся. — Я поговорю с Жилиным. Сам. Сегодня, если мы договоримся. После разговора он вообще про вас забудет, я обещаю. Навсегда забудет. То есть вы убиваете двух зайцев одним выстрелом. Мы отстаем от вашего друга Хмелева. У вас будет мой телефон на будущее, по которому вы можете позвонить в любое время. И вообще давайте дружить, что в этом плохого? — Он развел руками в жесте трагического недоумения.
— Почему мы?
— Отчасти из-за Хмелева. — Линев посерьезнел. — Он вляпался, у него есть прошлое, и он все время пытается всех перехитрить. На тот момент, когда я хотел его использовать, одного Хмелева было достаточно, задача была нехитрой.
— И без вероятности выживания.
— В том числе, не буду отрицать, — кивнул Линев. — Он убил людей, которые выполняли задание. Развалил операцию. Испортил все что мог. Сразу же был вычислен нами. И что, оставлять все как есть?
— А дальше?
— Он не сделал того, чего мы от него требовали. Но выжил. — Линев усмехнулся. — Вступил в резерв… с вашей подачи, насколько я понимаю?
— Покупательскую базу расширяю, — усмехнулся я.
— Хотя бы так, — кивнул он. — Потом мне вдруг звонит Лихачев и говорит, чтобы мы отвалили от его заместителя, и вообще обвиняет меня в устройстве засады. У меня вывих челюсти, но как-то разбираемся. Я посылаю водителя за фото убитых — и среди них обнаруживаю сотрудника Дружины. Того самого, который исчез и с кем исчезла ценная информация. В результате я оказываюсь