Светлана Прокопчик - Корректировщики

Нет, конечно, эта девушка не для Яшки, думал Фил. Яшка же идиот, для него все девушки на разные лица, но с одинаковыми потребностями. В большинстве случаев, конечно, он прав. Но влюбился в исключение из правила.

Она же еще не осознала себя женщиной. Пока это ребенок, но ребенок, медленно просыпающийся, с каждой секундой набирающий силу… Фил вдруг понял, что через пятнадцать-двадцать лет она будет ставить на колени толпы — и никому даже в голову не придет ослушаться. Все будут воспринимать это как должное. Просто она никогда не училась быть как все. Она естественна. Фил совершенно не обманывался в ее отношении, Оля была непростым “объектом”. С другой стороны, легкие победы не приносят радости. Вот только на пути к этой победе придется подвинуть Моравлина. Ничего страшного.

Готовые перфокарты Оля разложила по группам на кучки. Одну протянула Цыганкову:

— На, раз уж ты здесь.

— Зачем?

— Отдай командиру группы, пусть раздаст.

— Сама и отдай. У нас Илюха Моравлин командиром. — Цыганков явно издевался. — Он не кусается, честно. Такой парень! Тебе понравится.

Оля смерила его уничтожающим взглядом:

— Вот сам и отдай, раз ты о нем такого высокого мнения. А у меня помимо вашей еще сорок семь групп, и всюду успеть до понедельника надо. — Сложила еще несколько стопок. — Так, это наша группа, это Робке отдать надо, это… Вась, а ты ж с Лилькой Одоевской гуляешь? Возьми еще и ее группу. Только со своей не перепутай.

— Ага, значит, на меня вообще половину работы, да? А ты сама с Моравлиным не гуляешь, хочешь сказать?

— Нет, не гуляю, — отрезала Оля.

— То-то вы постоянно — из Академии вместе, в Академию вместе…

— Живем рядом. И не постоянно. Я с Робкой и то чаще езжу.

— Василий, прекрати, — не выдержал Фил. — Оля, оставь приглашения здесь. Моравлин сегодня зайти должен, сам заберет.

Она вдруг засуетилась, сгребла спорные перфокарты к себе в сумку:

— Сама отдам. Завтра. А то вдруг он не зайдет, и будет мне потом выговор за плохую работу.

В дверь требовательно, как-то совершенно официально постучали. Фил удивился и испугался, вспомнив сон. Не может быть… Но курьера с почты встретил с непроницаемым лицом.

Итак, Игорь оказался прав, потому что это были именно списки на распределение. Присланные на две недели раньше срока. Принял пакет трясущимися руками, отметился магнитным ключом в получении.

— Это что? — спросила любопытная Оля.

— Списки на распределение, — пробормотал Фил.

Оля обрадовалась, тут же удивилась, почему Цыганков не спешит выяснить, куда его отправят.

— Да я давно знаю, — отмахнулся Цыганков.

— И куда тебя? — заинтересовалась Оля.

— На меня из Питера письмо должно прийти. Я там на вечернем в Университете учиться буду, чтоб потом по партийной линии.

— Классно. Везет тебе.

— А ты тоже хочешь по партийной линии? — благодушно спросил Фил. — Это несложно. Поработаешь ответственной, весной я тебя на американскую делегацию по обмену поставлю. В следующем году сама в Америку поедешь. А там посмотрим, если все будет нормально, после Академии дам рекомендацию на Высшие партийные курсы. Это, поверь, на порядок выше Васькиного университета.

У нее загорелись глаза. Но тут же погасли:

— Не, я уже решила. Я после Академии на Венеру уеду.

— Что, по собственному желанию? — изумился Фил.

— Ну да. В принципе, если выпускник хочет на Венеру, то ему снимают любое другое распределение. Я думаю, это не преступление, если я вместо Земли свои три года там отработаю. В крайнем случае, поменяюсь с кем-нибудь.

— Да я о другом. На Венеру ж силой никого не загонишь, а ты — сама.

— А там красиво. И вообще здорово. Знаешь, — ее глаза заволоклись мечтательной дымкой, — мы вот тут живем непонятно зачем. Не живем, а как будто готовимся жить. А там все ясно.

— Это тебе Моравлин рассказывал, да? — насупился Цыганков. — Да ладно, не трынди, что не он. Вся Академия знает, что он в Мораве отдыхал. Типа там даже Президента не так привечали. Свалилась халявка паршивой собачке…

— Это ему компенсация. За Америку, — тихо и твердо сказала Оля, глядя ему в глаза.

Цыганков подавился ехидной репликой, отвел взгляд. Фил решил принять Олину сторону:

— Ты не прав, Василий. И вот почему. Вот посмотри, Моравлина в Академии не любят. Слишком принципиальный. Неудобно с ним, он всем как бревно в глазу со своей правильностью. А вот обрати внимание: в Мораву попал именно он, такой правильный, такой принципиальный, а не какой-нибудь ворюга. Вывод? Живи по закону, и тебе воздастся. Это же наш лозунг, понимаешь? И воздаяние это никакими ворованными деньгами не купишь. Иначе туда попал бы не Моравлин, а вот тот же Ильин.

— А что, он еще и вор? — скривилась Оля.

— Нет, просто дурак и тряпка, — ответил Цыганков. — Приходил сегодня, жаловался, что ты его бросила. Я пообещал поговорить с тобой, — осклабился он. — Ну, вот я и говорю. Так что можно считать, я выполнил свое обещание.

Оля отмахнулась:

— Он мерзкий. Так почему он мог туда попасть?

— Родители, — лаконично пояснил Фил. — Младшенькому ни в чем отказа нет. А у него не то отец, не то дед капиталец не самым честным образом сколотили.

— Вот еще и поэтому я хочу на Венеру. На Земле правят такие, как Яшка.

— Так это ж от нас зависит, кто будет править, — сказал Фил. — Знаешь, очень часто люди говорят, что от них ничего не зависит, а на самом деле они сами не хотят, чтоб от них что-то зависело. Умывают руки, а потом прикидываются обиженными. А ведь добиться цели — очень просто. Нужно только захотеть. Вот, к примеру, я тебе по собственному опыту могу сказать: если б ты захотела стать Президентом, то тебе это удалось бы гораздо быстрей, чем, скажем, мне.

Оля намека не поняла. Засмеялась, но от своего не отступила:

— Не, Фил. Не хочу. Почему-то все думают, что я хороший организатор, а я — плохой организатор. Меня никто не слушается.

— Это тебе кто сказал? — возмутился Фил. — А не подумала, что это из зависти? Я собственными глазами видел, как ты инцидент с субботником улаживала!

— Фил, — она слабо улыбнулась, — его уладил ты, а не я. Нет, партийное будущее — не для меня. Я поеду на Венеру.

Из— за Моравлина, понял Фил. Собрался на Венеру, а она -за ним. Чертовы женщины! Даже самые лучшие из них готовы все бросить ради мужика! И что хуже всего, почему-то они выбирают именно тех, кто усложняет им жизнь, а не облегчает.

На долю мгновения он ощутил себя на месте брошенного Яшки. Но тут же взял себя в руки. Он не Яшка. И выход найдет. Самое главное, чтоб она поверила, будто он, Фил, ее Моравлину желает только добра.