Майкл Стэкпол - Рожденный для войны

— Я скажу так, ильХан Ульрик: если вы погибнете на Батлере, мы одержим победу здесь и двинемся побеждать на Вотан.

Ульрик вновь улыбнулся, но Влад понял, что это не ответ на его слова, а реакция на что-то еще. Как всегда, Ульрик что-то недоговаривал, и, как всегда, Влад блуждал в потемках неведения.

— А вот в этой акции нет никакой необходимости.

— Я не понял.

Вдобавок к общему недоумению Влада по Т-кораблю пронеслись три звуковых сигнала. Сигналы прыгать, но ведь мы уже на Батлере.

Ульрик кашлянул.

— Я должен извиниться перед тобой, как хотел бы извиниться и перед Феланом. Ты старательно потрудился, разрабатывая план нашего нападения на Батлер, как и Фелан поработал, готовясь защищать меня перед Великим Советом. Я сожалею, что вы напрасно потратили время.

— Напрасно?

Злоба, вспыхнувшая в груди Влада, была сравнима лишь с всплеском энергии при прыжке корабля. У него сложилось такое ощущение, что с тела рывком сразу содрали всю кожу. Тем не менее энергия ярости никак не могла найти выхода наружу. Но в тот самый момент, когда казалось, что он вот-вот взорвется, «Дикий Волк» вышел в нормальное пространство, в тридцати световых годах от Батлера.

Корабль вновь прыгнул. В отличие от того, что Влад ощущал секунду назад, кожа теперь туго обтягивала его, как намокшая простыня. Боль, начинаясь от шрама на лице, разрасталась по всему телу. Он не мог дышать, и легкие запылали, требуя кислорода, но все, на что был способен Влад, это лишь удержаться на ногах.

И только спустя целую вечность, которая уложилась у корабля в секундный прыжок, Влад начал падать.

Он рухнул на пол сразу же, как Т-корабль вернулся в эвклидово пространство. Правда, содержащаяся в словах Ульрика, молотом шарахнула его по голове, отчего та закружилась.

Несколько секунд он приходил в себя, потом заговорил:

— Так мы потому так медленно подходили сюда, чтобы разогреть кольца Керни-Фучида, а вовсе не для того, чтобы я успел произвести все расчеты. Соколы ожидали, что мы дадим им битву на Батлере, тогда они могли бы защищать лишь те миры, которые находятся в одном прыжке отсюда, а не в двух?

— Да, я рассчитывал застать Соколов врасплох, как и тебя. — Ульрик, стоя над ним, протягивал звездному капитану руку. — Вставай, Влад. Пора готовить наши боевые роботы. Через шесть часов — схватка.

— Где мы? Ульрик усмехнулся.

— И ты еще спрашиваешь? Ведь ты же давал оценку нашим планам. Атаковать Вотан двумя кластерами сродни самоубийству. Но с тем, что есть у нас, и с оставшимися войсками Наташи после Туаткросса у Волков есть все шансы уничтожить противника прямо в их собственном гнезде. — Он рывком поднял Влада на ноги. — Добро пожаловать на Вотан — планету, где решится наша судьба. Твоя и моя, Влад, и судьбы всех мужчин и женщин нашего клана.

Авалон-Сити, Новый Авалон

Федеративное Содружество

10 декабря 3057 г.

Настойчивый крик разбудил Франческу Дженкинс, но из-за полумрака она не могла понять, кто же издает эти звуки. Лежа на полу, она ощутила холод и внезапно осознала, что поднимающийся вокруг прохладный туман не может скрыть ее наготу от галдящих людей. Это странное место, где она очнулась, казалось, освещалось откуда-то снизу, и она не могла разглядеть ни стен, ни потолка.

Вновь прозвучавшие крики заставили ее обратить внимание на пол. Холодная скользкая поверхность отбирала тепло у тела. Она без особой уверенности подумала, что, наверное, это стекло. Дымка, холод, нагота и крики — все сбивало с толку и не походило ни на одно ранее известное ей явление. Что-то было не так, и она начала ощущать страх.

Глянув вниз, сквозь пол, Франческа увидела нечто, напоминающее на первый взгляд операционную. Доктора и медсестры в голубых халатах напряженно хлопотали над телом, лежащим на металлическом столе.

— Останавливается. Дайте эпинефрин! Готовьте дефибриллятор.

— Давление падает.

— Держите. Давайте кардиопомпу, ну!

Кто-то наклонился над головой пациента, и тут Франческа увидела саму себя, лежащую на этом столе. Ассистент прижал к ее лицу кислородную маску, и Франческа ощутила призрачное давление на рот и нос. Она вновь посмотрела вниз и внезапно поняла, что это над ней хлопочут медики.

Она потянула под себя ноги, и так, стоя на коленях и упираясь в поверхность ладонями, продолжала наблюдать, как работают хирурги. Я здесь, наблюдаю, но я нахожусь в то же время там. Как же это может быть?

Над головой вспыхнул яркий свет, ловя ее в самый центр луча. Франческа поднялась, и тут же появился чей-то силуэт, неразличимый из-за яркого света.

— Не бойся, Фрэнси. Ты больше не будешь страдать.

— Мама? — Что-то изнутри ей подсказывало: мама не может говорить с ней, но голос и образ принадлежали ей. Но моя мама умерла. Но тут и этот свет, и туман, и ее возможность смотреть вниз на собственное тело слились в один мозговой резонанс. Я тоже умерла.

Мама медленно и горестно кивнула, как делала всегда, если Франческа поступала нехорошо.

— Может быть, на этот раз не умерла.

— Мама?

— Фрэнси?

По коже побежали мурашки.

— Это небеса?

— Ты в дороге. Но вскоре попадешь туда. — В свете, исходящем от пола, улыбка мамы казалась такой чужой. — Мы вновь будем вместе, и я жду не дождусь этого дня.

— А разве я не могу быть с тобой прямо сейчас?

— Мне очень этого хотелось бы, Фрэнси, но сначала ты должна искупить свои грехи.

— Грехи? Какие грехи? Я делала только то, что ты ждала от меня, мама. Я спасла Джошуа Марика. — Она дотронулась до изуродованной плоти на бедре и груди. — Я чуть не погибла.

Она глянула вниз и увидела докторов, продолжающих свою работу.

— Я действительно погибла.

— Не только ты виновата в своих грехах, Фрэнси. Тебя обманули.

Франческа вскинула голову.

— Нет, это я одурачила их. Дэвион и не подозревал, что я Джирик. Твои родители мне все рассказали. Они рассказали, чем и ты обладала бы, мама, если бы была жива.

Холодный страх охватил ее желудок, когда мама медленно покачала головой.

— Милая, милая Фрэнси. Я покинула Кастор с твоим отцом, потому что любила его, и меня ничто не удерживало в Лиге Свободных Миров. Мой дедушка, Джирик, был убит во время гражданской войны, еще до моего рождения, и потому, что служба безопасности сочла его агентом Антона Марика. А затем служба безопасности схватила и моих родителей, когда Кастор был захвачен Федеративным Содружеством. И меня не убили вместе с ними только потому, что этой ночью я как раз сбежала с твоим отцом.