Виктор Милан - Рукопашный бой

– Разумеется...

И Кэсси изложила ему версию о жизни Жасмин. Ее младший брат проходил курс на получение степени инженера в Шринагаре. Отец умер, когда дети были еще совсем маленькими. Мать работала изо всех сил, принося множество жертв ради детей.

Когда Жасмин подросла, то стала работать в баре, где зарабатывала достаточно, чтобы посылать деньги брату в школу. Но недавно, когда брат почти полностью закончил курс обучения, мать серьезно заболела.

Хотя женщины мало значили в системе ценностей Империи Драконис, материнству отводилась особая роль. Даже самурай признавал обязательным оплачивать долг, налагаемый на него бесконечным самопожертвованием матери. В этом народ Империи очень напоминал «Кабальерос», особенно нортеньо, для которых глубочайшим моральным падением для воина считался поступок, доводящий мать до слез.

Младший брат Жасмий был вовлечен в классический конфликт между долгом и чувствами: долг перед Драконом, который требовал окончания учебы, чтобы служить на том посту, для которого он наиболее подходил, и его сыновней обязанностью – помочь матери, что, между прочим, тоже являлось долгом.

В это время к ним явился один из слуг по особым личным поручениям Чандрасехара Куриты, который увидел прелестную Жасмин в ее шринагарском баре. За ее согласие пополнить гарем дядюшки Чэнди ей обещали не только платить, но и обеспечить будущее брата. Мать, заверили ее, не будет больше ни в чем нуждаться.

И мать, и брат были, разумеется, вымышлены. Хотя мирза Абдулсаттах уверил ее, что любое расследование, которое может предпринять правитель планеты, чтобы разузнать о ее прошлом, лишь подтвердит эту историю, по крайней мере, на тот период, пока ее миссия не закончится, действовать надлежало так быстро, как только возможно, не дожидаясь, пока у сверхподозрительного Нинью не появится особый интерес к беглянке. Кэсси знала, что искусство суда и сыска очень слабо развито в Империи Драконис в отличие от других районов Внутренней Сферы; наказания по подозрению также применялись довольно редко. Помимо всего прочего, она доверяла шефу секретной службы – дядюшке Чэнди.

Выражаясь точнее, она доверяла его компетентности.

Девушка несмело взглянула на тарелку. Несмотря на неспокойное состояние как истинное, так и изображаемое, она не потеряла обычного аппетита. Кэсси надеялась, что правитель по-рыцарски простит ей столь человеческую слабость.

– И вот теперь я подвела и мать, и Майкла, – произнесла она голосом маленькой потерявшейся девочки. – Но я... – Кэсси уткнулась лицом в ладони и зарыдала. – Я не могу больше... быть с ним.

Филлингтон смотрел на нее, постукивая пальцем по дамасской скатерти, белоснежной, как крыло чайки. Затем встал и подошел к большой каменной стене, огораживающей террасу.

Кэсси моментально представила Чандрасехара Куриту, громогласно протестующего против наигранного отвращения, с которым несостоявшаяся наложница упомянула о нем. Она поняла, что ее собственное представление об этом человеке плохо согласуется с мнением Перси о нем как о чудовище. Возможно, руки дядюшки Чэнди не настолько чисты, насколько могли бы быть. Хотя Кэсси подозревала, что здесь поработал кто-то еще. Кто-то, внушавший правителю планеты глубокую ненависть к могущественному и всесильному подчиненному. Похоже, Танади имел агентов и в его окружении; возможно, они и настраивали Перси против дядюшки Чэнди.

Но если присутствие шпионов Танади в доме правителя всего лишь возможно, то у СНБ они здесь определенно имеются. Теперь только вопрос времени, как скоро появление Кэсси попадет в поле зрения рыжего. Она вздрогнула.

Именно в эту минуту Филлингтон бросил взгляд назад. Он слегка нахмурился, затем кивнул; разумеется, она вздрагивала при одном воспоминании о Курите.

– Вы правильно поступили, Жасмин, – произнес он. – Доверьтесь мне. Дракон может быть суровым, но никогда не потребует от своих детей, чтобы они низводили себя до таких...чудовищ.

Девушка поклонилась:

– Ваша светлость очень снисходительны ко мне.

– Зовите меня Перси. – Он подошел к ней и стал за ее спиной. Его ладони, словно птицы, порхали над ее обнаженными плечами.

– Я должна вернуться, – сказала Кэсси-Жасмин. – Я не могу позволить, чтобы на мать и брата обрушились все последствия моей слабости.

– Чепуха! – энергично заявил правитель. – Вы не вернетесь к... не вернетесь туда. Она обернулась, сидя в кресле.

– А что будет с моей семьей? Он улыбнулся:

– Я не настолько беспомощен, дорогая девочка. Позвольте мне подумать, что можно сделать для вашего брата. В наше критическое время Дракону нужны квалифицированные инженеры.

– О, неужели? – Она вспорхнула из кресла, умоляюще сжала его ладони и выбежала прочь.

Гупта Йоримото попытался задержать рыдающую Кэсси, стремительно бросившуюся наверх, в отведенные ей покои на втором этаже виллы. Каждая черточка льстивого круглого лица слуги выражала сочувствие. Забыв о первоначальном неодобрении поступка хозяина в отношении беглянки, он превратился в рьяного поклонника Жасмин. Кэсси не обратила на него ни малейшего внимания и захлопнула дверь, прервав поток выражений беспокойства по поводу подопечной графа.

Она прижалась спиной к тяжелому резному дереву и опустилась на лежащий на полу роскошный ковер. Девушка была взволнована. Пока его светлость ограничивается намеками, слуга собирается перейти к действиям. Кэсси могла считаться экспертом в скрытых намеках, да и в проявлениях назойливого внимания, если дело до этого доходило. Для того чтобы разобраться с ними, потребуется только два искусных приема из богатого набора, необходимого каждой тощей уличной девчонке с загорелыми ногами, если она желает выжить на окраинах Ларши – планеты, почти не имеющей нормальной экономики.

Чтобы ослабить явное физическое влечение к ней правителя, которое боролось в нем с претензиями на рыцарское поведение, Кэсси собралась объявить, что у нее месячные. Она решила пользоваться подобной отговоркой как можно дольше. Врачи правителя объяснят графу, если он поинтересуется, что сильный стресс иногда вызывает изменения в состоянии организма. Это удержит влюбленного от решительных шагов. Мужчины Империи Драконис обычно испытывали ужас перед «нечистыми» женщинами.

В жульническом прошлом Кэсси выработала запас хитростей, позволяющих избегать расплаты по выданным ранее сексуальным обязательствам. На самом деле она никогда явно не выражала сексуального предпочтения, это просто входило в правила чести. Однако мужское воображение жертвы обычно подогревалось некоторыми обещаниями, и она никого не расхолаживала, пока заведенные мужчины не пытались довести дело до конца.