Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Чернов заметил его не сразу. Михаил сидел тихо, немного в тени, с кружкой в руках. На лице у него было выражение человека, который пришел в театр без особых ожиданий, а попал на лучший спектакль сезона. Тихое, искреннее, совершенно незамутненное удовольствие на лице и намек на надежду в глазах. Надежду, что Макс с Мойшей наконец перейдут от слов к делу и в подвале начнется драка.

Заметив вошедших, он поднял кружку в их сторону. Молча. Как бы приглашая разделить радость происходящего спора.

— Михаил, — произнес Чернов.

— Константин Александрович, — отозвался тот тихо, с видом человека, которого оторвали от важного занятия. — Вы вовремя. Они минут двадцать назад дошли до резонансных систем, и вот тут стало по-настоящему интересно.

— А какого хрена тут коэффициент единица⁈ — раздался возмущенный вопль Макса. — Сам сказал, что единица у этой руны только в золоте и заднице дракона!

— Это было фигурально!

— А моя нога не фигуральная! — уперся Макс. — Пересчитываем!

— Умный? Вот ты кофициент и высчитывай! — зарычал Мойша.

— Сколько они так? — вздохнул учитель.

— С двух часов дня, — с удовольствием сообщил Эскулап и отпил из кружки. — С небольшим перерывом на то, чтобы Макс сбегал за пирогом, а Мойша — за новым листом бумаги. Они, если честно, уже раза три приходили к одному и тому же выводу, но каждый раз ухитрялись поспорить в мелочах. Изумительное зрелище, скажу я вам…

— Ты мог бы вмешаться, — произнёс Константин.

— Мог, — легко согласился Эскулап. — Но зачем?

За спинами спор тем временем вышел на новый уровень. Мойша развернул один из листов и принялся что-то чертить огрызком карандаша — быстро, резкими линиями. Макс навис над столом с другой стороны и уже тянулся к бумаге, чтобы показать, где именно тот неправ.

— Фокус смещается от источника к объекту, — говорил Макс, тыча пальцем в схему. — Вот здесь. Если ты ставишь привязку здесь, ты фиксируешь точку выхода, а не направление. Это разные вещи!

— Мальчик, — с болью в голосе произнёс Мойша, — точка выхода и есть направление. Это одно и то же!

— Это не одно и то же!

— Это одно и то же уже сто лет!

— Так ты сам заставлял меня читать Фокса и Любина! Не одно и то же! Там четко говориться!

Мойша снял очки. Протер их. Надел обратно.

— Таки посмотрите на это чадо, — недовольно проворчал он. — Я, как ответственный друг, из лучших побуждений старался начить мальчика. Давал ему достойные труды, а все, что он там запомнил — что вход и фокус не одно и тоже!.. Константин, — он наконец повернулся в сторону двери и уставился на Чернова поверх очков. — Таки ты слышишь, что говорит твой ученик?

— Слышу, — сказал тот.

— И?

Константин посмотрел на Макса. Потом на схему. Потом снова на Мойшу.

Азимут рядом молчал. Чернов покосился на него. Георгий смотрел на схему с задумчивым видом.

— Георгий, — произнёс Константин тихо.

— М?

— Ты что-нибудь понял?

Тот помолчал секунду.

— Нет, — признался он так же тихо.

— Я тоже.

Несколько секунд в подвале было тихо, после чего Макс выдернул лист у Мойши, отобрал карандаш и принялся чертить свою схему.

Круг замкнулся.

Макс снова что-то чертил. Мойша что-то доказывал — голос у него был азартный, не злой, не обиженный, а именно азартный, как бывает, когда человек уверен в своей правоте и ему нравится за неё стоять. Эскулап в своём углу тихо улыбался в кружку.

Спор снова перешел на повышенные тона.

— Что-то так чаю захотелось, — произнёс Азимут наигранно.

— Это все погода, — согласился Чернов. — Можно с коньяком.

— Поддерживаю, — кивнул Гоша. — И камин бы разжечь…

Они так же тихо вышли из подвала и прикрыли за собой дверь.

* * *

Это продолжалось три дня.

Три дня, эти двое постоянно спорили, что-то чертили, кричали и что-то доказывали друг другу.

Один раз, к слову, чуть не дошло до драки.

Ну, как драки. Драка у них заключалась в том, что они начали швыряться друг в друга всем, что попадет под руку.

В какой-то момент, во время очередного спора, когда они спорили на счет какого-то коэффициента, я заметил как Макс не злится. Он… тайком улыбался и после этого я перестал беспокоиться.

Мальчишке было просто скучно и он изводил Мойшу всеми доступными способами.

Азимут, к слову, тоже это заметил, поэтому три дня мы…

Просто болтали, пару раз играли с Эскулапом в нарды и ничего не делали.

По истечении трех дней, начались первые испытания.

И, как и бывает при создании чего-то нового, начались проблемы.

Первой попыткой воплотить артефакт, с защитой от телепортации, была теория Мойши с привязкой к телу. В качестве тела была взята баранья задняя нога. И результат этого испытания был фаршем, что размащало по комнате ровным слоем.

Макс знатно тогда оторвался на мойше, за просчеты. Жаль было старика, но как сказал Азимут: «Ему за это уплачено». Так, что после этого перешли к идее Макса.

День на доведения чертежей, еще день для изготовления и во время очередных испытаний…

Сказать, что у Макса не получилось нельзя. Ботинок действительно неплохо сопротивлялся его спонтанному переносу. Он чихал, прыгал, даже выдавал щит и ботинок держал. Проблема оказалась в том, что обычная кожа и резиновая подошва банально не выдерживали такой нагрузки фона и разваливались. Так, что через час этот ботинок превратился в горстку пыли.

Тут уже торжествовал Мойша, пройдясь по Максу за материаловедение и расчеты нагрузки от всей души.

Признаться, после этого уже подключились и мы. После долгих разборов и обсуждений, мы… Как это говориться? Скрестили ужа с ежом?

В общем, за основу мы взяли принцип Мойши, со стабилизацией якорем, но добавили смещение фокуса в подошву. В итоге ботинок у нас получился и он вполне себе держал спонтанную телепортацию Макса. Но и он вышел не без изъяна.

Первый изъян был в том, что подошву пришлось сделать металлической.

Макс перелопатил две книги по материаловедению. Подходящие материалы были, но достать их тут было просто невозможно. Да и стоили они астрономические суммы. Поэтому заготовка ботинка весила больше двух килограмм. Да, имея банальные