Александр Быченин - Огонь на поражение
– Федотов, готовность ноль! – отреагировал я на это движение.
Получилось-таки у майора. А главарь-то какой шельмец! Знали бы, что у них пульт не активирован, давно бы уже всех перестреляли.
– Майор, внимание! Действуй как договорились. У него на «разгрузке» нож. Начинаем по твоему сигналу.
Поднявшийся на четвереньки Шелест помотал головой, как будто прогоняя одурь, – вполне естественный жест для человека, получившего множество тяжелых ударов по всему телу.
– У меня бомба! – между тем надрывался предводитель. – Если я отпущу кнопку, шлюз взлетит на воздух! Не тяните время, рука у меня может устать! Давайте транспорт! У вас пять минут!!!
– Поняли, ждите! – прохрипела рация голосом Штурмина. – Начинаем осушать шлюз.
Довольный произведенным эффектом главарь перестал искать взглядом камеры наблюдения и направился к слабо шевелящемуся майору. Большая ошибка с его стороны.
– Готовность! – буркнул я и сжался перед рывком.
Кровь в жилах загустела, выброс адреналина замедлил бег времени, и последующие секунды показались мне вечностью, за которую произошло одновременно несколько событий. Предводитель приблизился к Шелесту почти вплотную, и майор подал условный знак – спрятав руку под животом, показал большой палец. Я начал выпрямляться в нише, головой и плечами упершись в декоративную решетку и выдавливая ее из креплений. В этот момент безопасник перестал изображать страждущего и резко вскочил на ноги, в движении боднув врага в нос. Тот захлебнулся кровью и не успел среагировать на последующие действия майора: крепко сжав левой ладонью кулак главаря с зажатым в нем пультом, Шелест плавным движением выхватил из ножен на «разгрузке» противника нож и одним взмахом перерубил его запястье. Острейшее лезвие из спецсплава, казалось, не встретило ни малейшего сопротивления, рубанув аккурат в стык между бронеперчаткой и манжетой рукава. Майор отпихнул ногой не успевшего осознать произошедшее, истошно орущего главаря и рванул к шлюзу. Согласно плану он должен был укрыться в заранее присмотренной нише, предназначавшейся для установки стационарного сканера, но в данный момент пустовавшей. Я тем временем выбил решетку и выпрямился во весь рост, поймав в прицел ближайшего боевика в бронекостюме. Одновременно с этим вывалилась заслонка на вентиляционном коробе, и из проема высунулся ствол сержантского «викинга».
Однако нейтрализовать наиболее опасных и дождаться газовой атаки, как планировалось ранее, нам не удалось. Все карты спутала нелепая реакция давешнего пулеметчика – отброшенный майором покалеченный главарь врезался в одного из боевиков, отскочил от него вроде детского мячика и задел струей хлещущей из обрубка крови лицо бугая. Тот по-бабьи взвизгнул и от бедра сыпанул длинной очередью из своей крупнокалиберной дуры. В следующий момент я разнес его голову выстрелом, но рой тяжелых унитаров уже пронизал пространство перед покойником, насквозь прошил Шелеста и украсил герметичную переборку десятком дыр с кулак величиной. Из них ударили тугие струи воды, посшибав с ног случившихся на пути боевиков.
Майора тяжелым ударом отбросило к самой переборке, и он выпал из поля зрения, скрытый водяной завесой. Впрочем, камера продолжала работать, и я краем сознания улавливал происходящее с безопасником. Рухнув на пол, он несколько мгновений лежал неподвижно, хрипло дыша и булькая пошедшей горлом кровью, а затем медленно, расходуя остатки сил, приподнялся, оперся на локоть и свободной рукой стянул с пояса ремень. Неуклюже обвил петлей левый кулак, активировал пряжку. Широкая кожаная полоса надежно зафиксировала зажатую в ладони безопасника отрубленную кисть с пультом, и майор повалился на ковролин пола. Дыхание его замедлилось, а в скором времени прекратилось вовсе. Голова Шелеста неестественно вывернулась, уперев камеру объективом в ворс напольного покрытия.
Все это время мы с Федотовым занимались методичным истреблением мечущихся по залу боевиков. Кое-кто пытался отстреливаться, довольно бестолково и вряд ли прицельно, но беспорядочная пальба добавила переполоха и облегчила нашу задачу. Плюс стремительно прибывавшая вода усугубляла панику, изгоняя остатки разума даже из самых хладнокровных. А тут еще заверещала система оповещения:
– Внимание персоналу и пассажирам! Герметичность отсека нарушена! До изоляции сектора осталось тридцать секунд! Всем покинуть помещение!
Насыщенный адреналином организм на подобную ерунду уже не реагировал – я как заведенный переводил прицел с одной тушки на другую и жал спусковой крючок, выпуская расчетливые – на три унитара, не больше – очереди и периодически смещаясь в стороны, чтобы уйти с линии прицеливания.
– Капитан, валим! – не выдержал Федотов рева воды. – Заблокирует нас тут!
Он даже не стал вылезать из вентиляционной шахты, так и торчал в металлическом коробе и расстреливал мечущихся боевиков сверху. Признаться, у меня тоже мелькнула мысль с максимально возможной скоростью валить из зала, но я прогнал ее – одного мимолетного взгляда на «предбанник» хватило, чтобы убедиться: при всем желании не успеем. Гильотинного типа створки уже начали сближаться, смещаемые мощной гидравликой. Затопление для нас большой опасности не представляло – бронекостюмы мы загодя герметизировали, а ресурса патронов-регенераторов хватит часов на десять. Следующая мысль – если пробило только внутреннюю переборку шлюза, то нас не затопит полностью. Сам по себе шлюз гораздо меньше зала, элементарно воды не хватит – вон уже напор снизился, струи перестали сшибать людей с ног.
– Не сцы, сержант! – рыкнул я и короткой очередью срезал попавшего в прицел пирата. – Пускай блокирует, не потонем!
А потом как-то сразу в разгромленном терминале воцарилась тишина. Стих треск автоматных очередей, захлебнулись истошные крики недобитых боевиков, и даже вода перестала реветь и хлестать по стенам, просто вытекала с ослабевающим напором из пробоин в переборке. Уровень перестал подниматься, стабилизировавшись на высоте чуть менее метра. Еще несколько мгновений я водил стволом из стороны в сторону, контролируя сектор обстрела, потом опустил автомат и привалился к стене.
– Кажется, получилось, Марк!
– Вы как там, ребята? – ожил передатчик.
Я сделал над собой усилие и ответил Штурмину:
– Здесь Тарасов. Операция прошла успешно. Террористы обезврежены, угрозы взрыва нет. Имеем одного «двухсотого».
– Кто?!
– Майор.
Мне вдруг стало очень тяжело дышать, показалось, что из регенераторов выходит пропитанный трупным смрадом воздух. Я закашлялся и разгерметизировал костюм, с трудом попав по аварийной кнопке на левой ключице. Сорвал шлем, даже не озаботившись выключением дисплея и совершенно забыв о предполагавшейся газовой атаке. Постоял несколько секунд, вдыхая полной грудью невероятно вкусный воздух, и лишь потом до меня дошло, что он насыщен тяжелым духом свернувшейся крови. Дурмана от усыпляющего состава не чувствовалось, значит, не пустили газ. Я равнодушно проследил за выбиравшимся из вентиляции Федотовым и вновь нахлобучил шлем на голову.