Кристин Раш - Новое восстание

— Я и не пытаюсь облегчить тебе жизнь. Я хочу, чтобы ты понял истину, вот и все, — Ландо прислонился к переборке. — Ты всегда был чужаком среди нас, Хэн. Мы все это знали. Малыш и Зиен с самого начала хотели, чтобы ты свернул с прямой дорожки. Они считали, что могут сделать тебя одним из них. Но всегда существовали границы, которых ты не переступал. Именно это их и бесило.

— Я делал все, что они хотели.

— Нет, не делал. Тебе всегда было наплевать на выгоду. Ты просто прятался за маской рвача. Поэтому ты и ввязался в сумасбродную затею со Скайуокером. Он мне все рассказал. Ты мог выйти из игры в любой момент. Но так и не вышел.

— Исключение.

— Скорее правило. Помнишь, как ты спас раба-вуки?

— Чубакка не в счет. Обстоятельства были необычные.

— Ага, — сказал Ландо. — Как всегда. Они ненавидели тебя, Хэн. Каждым своим вдохом, каждым поступком ты демонстрировал им, что они живут грязной, отвратительной и наполненной ненавистью жизнью.

В его словах было слишком много страсти. Хэн повернул голову. Ландо смотрел на него, не отрываясь.

— Ты тоже меня ненавидишь?

— Нет. Но можешь поставить на то, что мне всегда было стыдно перед тобой. За себя.

Он встал с тюфяка и принялся расхаживать по отсеку, но вдруг вскрикнул, согнулся, схватившись за икры. Его лицо вновь посерело. Хэн вскочил и заставил Ландо лечь.

— Кто бы мог подумать, что оттого, что ты немного поплавал, могут появиться судороги?

— Каждый, кто испытал на собственной шкуре, — откликнулся Хэн. — Надо было попросить Нандриесона, чтобы он разрешил тебе немного размяться перед тем, как тебя бросят в воду.

— Очень смешно.

Хэн медленно растирал ногу Калриссиана.

— Не дергайся, приятель. Ты чуть было не загнулся в той переделке.

— Я выносливый, — сказал Ландо.

— Определение «глупый» подходит тебе куда больше. О чем ты думал, когда возвращался на Ход?

— Я должен был найти тебя, Хэн, — Ландо вытянул вторую ногу. — Можешь ею тоже заняться.

— Зачем? Что такого произошло в мое отсутствие, ради чего стоило рисковать жизнью?

— Кто-то подставил тебя, старик, — негромко сказал Ландо. — И постарался все провернуть так, будто ты стоишь за взрывом в Сенате.

— Когда там была Лея? Каждый, кто меня знает, знает и то, что я ни при чем.

Ландо улыбнулся.

— Малыш и Зиен с этим бы согласились. Но большинство имперцев в Сенате тебя не знают. Там дела делают, как принято в Империи.

— Им потребуются весомые доказательства.

Ландо покачал головой.

— Убедительность доказательств не так важна, как их подача. Тебе повезло, что я сначала показал Лее одну штуку, — и Ландо рассказал о том, как нашел «Пикантную дамочку» и сообщение.

— Джаррил мертв, да? — вздохнул Хэн.

Ландо кивнул:

— И смерть была не из легких.

— Он боялся, когда пришел ко мне. Мне кажется, он чувствовал, что ему немного осталось.

— Может быть, он был частью ловушки?

— Он был слишком напуган. Он попытался попросить у меня помощи… на манер контрабандистов, предложил мне деньги, но я не купился. И тогда Джаррил попросил напрямую.

— Может быть, его заставили?

— А может быть, ему нужна была моя помощь.

Может быть, он знал, что его убьют. Очевидно, его выследили и убили на Корусканте. Джаррил никогда не отправил бы такое сообщение.

Ландо вновь покачал головой.

— Джаррил мертв, — напомнил он. — И причины его поведения никого теперь не волнуют. А что, если кто-то хотел, чтобы ты был замешан?

— Имперцы в Сенате, чтобы избавиться от Леи?

— И подорвали самих себя? Не слишком убедительно, Хэн, тебе не кажется?

— Мне кажется, что к этому делу имеет отношение продажа старого имперского барахла.

Ландо прикрыл глаза.

— Ты когда-нибудь слышал об Алмании?

— Пока ты не упомянул о ней, ровным счетом ничего.

— Я тоже. И это странно, что скажешь?

— Странно?

— Кто-то из кожи вон лезет, чтобы скрыть планету, о которой никто не слышал, от чужих глаз. А когда кто-то так старательно что-то прячет, обычно он прячет именно то, что нам позарез нужно узнать.

— Точно, — сказал Хэн. — Может, это и есть наша следующая остановка.

— При условии, что оба наших корабля еще целы.

— С ними все в порядке, — уверенно сказал Хэн. — Это я могу тебе обещать.

Люк проскользнул между зубами странного существа и уперся ногами. Пасть у твари была огромная, и даже когда она смыкалась, внутри оставалось достаточно места. Особенно для не слишком выдавшихся ростом жертв.

Вот что мешало, так это язык. Тварь все время работала языком, прижимая добычу к небу, словно пыталась вылизать Скайуокера. Каждый раз, когда Люк съезжал в сторону глотки, язык выпихивал его обратно. У Люка создалось впечатление, что обычно тварь глотает свою добычу целиком.

Внутри было скользко. И не за что уцепиться. Так что, когда язык в следующий раз проделал с ним знакомую процедуру, Люк без особых раздумий впился пальцами в мягкое небо.

Тварь взвыла и выплюнула его. Люк долетел до металлической стены, ударился о нее и сполз на пол.

Тварь стояла над ним, и на ее гигантской морде было написано неудовольствие. Потом тварь подцепила его когтями и немного поваляла по полу. Помешать ей Люк не смог. Тогда тварь обнюхала его, как будто никак не могла поверить, что такое маленькое существо причинило такую острую боль.

Люк уперся ладонями в громадный нос, стараясь оттолкнуть его от себя. Тварь чихнула, потом лизнула Скайуокера. На вкус пробуешь, что ли? Люк уже весь пропах слюной, нечищенными зубами и сырым мясом, но увернуться от языка не получилось.

Тварь отошла, окинула Люка оценивающим взглядом, а потом наподдала так, что Скайуокер прокатился по полу и врезался в противоположную стену. В коже остались занозы размером с кинжал. Он и с прошлого-то раза еще не отдышался, так что второй удар чуть не выбил из него дух окончательно. Он лежал на полу, оглушенный, абсолютно мокрый, и не мог пошевелиться.

Но пошевелиться придется. Эта тварь его не победит. Не слишком почетная смерть для джедая. Он сражался с ранкором и тускенскими разбойниками. Да, он все преодолеет.

Все.

Тварь опять пошла к нему. Люк кое-как встал на ноги, выдрал из руки самую большую занозу. Когда тварь подняла лапу, Скайуокер изо всех сил вонзил в подушечку свое оружие.

Тварь опять заорала. Крутом хлопьями снега разлеталась шерсть. Тварь стояла на трех лапах, неистово тряся четвертой.

Люк не собирался смотреть, что будет дальше.

С той скоростью, какую ему позволяла развить больная лодыжка, он забежал твари за спину. Прятаться было негде, разве что залезть под тюфяк и надеяться, что тварь совсем глупая и не заглянет туда первым же делом.