Джон Миллер - Кеноби

Лицо Бена прояснилось.

— Хорошо. — Он взобрался обратно на подоконник. — Начинай собирать вещи. Сделай все приготовления, но никому ни о чем не рассказывай. Встретимся перед заходом солнц. К тому времени я должен управиться.

Эннилин вручила ему плащ.

— И куда же мне перебираться?

— В мою хижину, — сказал Бен. — Но это только начало.

Сегодня я положу этому конец.

Вы видите, где я сейчас, Квай-Гон. Сижу, одинокий и продрогший, на склоне дюны, ожидая, когда взойдут солнца. Вы видели, чем я занимался, какие шаги предпринял.

Более того, вы видели, зачем я их предпринял. Надеюсь, вы не судите меня слишком сурово.

«В нем еще есть добро». Точно такие слова сказала мне Падме об Энакине. Не знаю, поверил ли я ей. Возможно, знай я о меньших его грехах, то увидел бы, к чему это все ведет. Не знаю. Но я вижу, что Оррин Голт опустился не в одночасье: он всю жизнь совершает мелкие преступления. Он улыбается, лжет, и его любят. Но пришло время платить по счетам. И страх толкнул его на еще худшие злодеяния.

Для Джейба Колуэлла, я думаю, не все потеряно, если он расстанется с Оррином. Знаю, знаю: в падении Энакина виноват не только Палпатин. У него хватало собственных недостатков. Недостатков, которые я упустил из виду, с которыми не научил его бороться. Но Император тоже сыграл свою роль. Не знаю, можно ли было уберечь Энакина от его влияния. Я попытался… но слишком поздно. С Джейбом, думаю, будет по-другому.

На этот раз я могу все исправить.

Я все понимаю. Я здесь не для того, чтобы исправить свою ошибку, возвращая случайно подвернувшихся юнцов на путь истинный. Я здесь даже не ради искупления, как недавно предположила Эннилин. Я понимаю, что нахожусь здесь по одной-единственной причине.

Чтобы защищать Люка Скайуокера.

И быть наготове, когда ему — или Бейлу Органе, или кому-то другому, в ком живет надежда на лучшее будущее, — потребуется моя помощь. Если этим поступком я искуплю свой грех, то хорошо. Но это — второстепенно.

Увы, как и все остальное, что меня окружает. Эннилин. Оазис. Здешние поселенцы. Все это должно быть на втором плане. Чтобы действовать в галактическом масштабе, на Татуине я вынужден бездействовать. Полностью.

Что бы ни говорили мне разум и сердце.

Вы выслушивали меня на протяжении этих недель. По крайней мере, я на это надеюсь.

Говорить вы со мной не говорили, но я надеюсь, что хотя бы слышали. Вы знаете, что я опять не справляюсь со своей ролью — на этот раз как отшельник. Оби-Ван постоянно берет верх над Беном Кеноби. Конечно, он и я — одно целое. Но Оби-Ван стремится помогать другим, восстанавливать справедливость. Быть джедаем! Только так я могу жить в мире с собой, зная о страданиях других.

Это так трудно — примирить обе личности. Как может появиться Бен, если Оби-Ван ему мешает?

Но Сила указывает мне путь.

Будет трудно, но этим путем я смогу идти, несмотря на все сторонние влияния. Смогу добиться правосудия, в то же время храня свою тайну. Успех зависит от многих факторов, в том числе от посыльной капсулы, о которой я упоминал несколько недель назад.

И есть еще проблема моих «союзников». Я даже гадать не смею, как поступят тускены. Они способны на самые тяжкие преступления. Я знаю, что сделал один из кланов с матерью Энакина несколько лет назад. Падме рассказала. И у меня тогда сложилось впечатление, что рассказала она не все: возможно, была еще какая-то деталь, связанная с дальнейшей судьбой Энакина. Не знаю, отыщу ли я здесь отгадку. Но А’Ярк, по крайней мере, чувствует ответственность за свой народ. Я надеюсь, что Оррин покается и отступится — но если нет, я должен не допустить дальнейшего кровопролития.

Так много проблем.

Но мне кажется, что, когда солнца взойдут, я смогу их решить. Надеюсь.

Впрочем… есть еще одна потенциальная сложность.

Эннилин. Она ко мне неравнодушна — и оправданно или нет, но я этим воспользовался. Менее часа назад я привел в исполнение свой план относительно нее. Но что, если она не согласится?

Что тогда?

Татуинское утро никогда не подводило Оррина Голта. Но сегодня произошло такое, что ему даже в самых сладких снах не могло привидеться.

Спать Оррину почти не довелось с тех самых пор, как он спешно покинул Надел. Когда фермер вернулся к себе, дома было пусто и тихо, только в кабинете что-то еле слышно скреблось — песчаная мышь за полками, решил он. Маллен и Вика на дворе жгли костюмы тускенов. Таков был план на случай разоблачения.

У Вики было перевязано плечо в том месте, куда Бен попал гадерффаем. Маллен при падении ушиб копчик. Оррин постоял с ними на утреннем холодке, обдумывая последующие шаги.

Начать предстояло с Надела. Едва взошло второе солнце, Оррин запустил «Клич поселенцев». Сирена выла несколько минут, а затем перед гаражами появились трудяги из оазиса, ожидавшие распоряжений. Собрались они быстро. Многие спешили в Надел на завтрак и были голодны — а Оррину как раз того и требовалось.

Сегодня они будут сражаться за него. И не только.

— Видишь, Уайл? — спросил фермер, разглядывая толпу дружинников. — Это моя армия. И твоя тоже.

— Угу, — отозвался Ульбрек. Старик стоял рядом с Голтом, и вид у него был безмерно усталый. Сломанный нос закрывала повязка, и он регулярно прикладывался к бутылочке с кислородом, которую имел при себе впервые на Орриновой памяти. — Надо еще моих парней дождаться, — проворчал Уайл и сплюнул.

Оррин хмыкнул. Появление Ульбрека стало сюрпризом, сказочным подарком. «Клич» он запустил бы все равно, в плане это стояло первым пунктом. Но вскоре после восхода первого солнца на машине с водителем прикатил Уайл. Пожилой фермер нехотя рассказал о том, что накануне ночью его охрана спасовала и Магду чуть не убили. После чего произнес слова, которых Оррин ждал столько лет: «Я хочу вступить».

План все-таки сработал. Потрясающе!

Что ж, толика резонности в этом имелась. Ульбрек видел, как появился Бен, но не то, как он, Голт, снимал маску. А разведчики засекли Красного Глаза, когда тот покидал территорию. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить самого скупого скрягу Татуина раскошелиться на охрану. Ульбрек даже привез нужную сумму в ауродиевых слитках, только кто-то должен был отскрести их от грязи и других следов пребывания под очистной системой.