Игорь Николаев - Гарнизон

Судьба находит человека хитрыми путями и приходит в разных обличьях. Холанн, как и любой человек, мечтал о том, что когда — нибудь в его жизни случится что — нибудь по — настоящему значимое. Некий подвиг, достойное деяние, которое возвысит его, покажет всем, что под личиной незаметного счетовода скрывается личность незаурядная. Может быть даже великая. И вот его мечта осуществилась, пожалуй, даже с лихвой. Но Уве был готов отдать многое, очень многое, чтобы этого никогда не случилось. Потому что мечта обещала величие, славу, наконец просто чувство собственного достоинства.

Но никак не кошмар настоящего выбора. Отвратительно реального. И безусловно неотвратимого.

Для Холанна все зло мира воплотилось в белом листе настоящей бумаги, что лежал на столе, рядом с заправленным зелеными чернилами пером.

— Пора решаться, — произнес Тамас. Комиссар — еретик стоял за левым плечом коменданта и казалось, что бесплотный голос сам собой возникает в холодном воздухе. — Время не ждет.

Время действительно не ждало… Холанн вновь вспомнил ужас минувшей ночи, когда на Волт напали. Точнее, это сложно было назвать «нападением». Из тьмы, простирающейся за границей электрического света, выступали темные фигуры. На первый взгляд человекоподобные, но странно, противоестественно искаженные. Асимметричные, скрюченные непотребным образом, передвигающиеся на первый взгляд неспешно, однако с ужасающей целеустремленностью.

В них стреляли, сначала из лазканонов, залпами, по команде — чтобы не убить, но испепелить, стереть даже тень существования подобных существ. После — уже из всего подряд, хаотично и торопливо, часто промахиваясь. Красные и зеленые сполохи рвали ночь яркими вспышками, впивались в уже мертвые тела, взрываясь раскаленным паром и обугленными частицами плоти. Пришельцы шатались и падали, поднимались, чтобы идти дальше, полностью игнорируя раны, убийственные даже для орков, не то, что живых людей. Но ожоги, сквозные раны и оторванные конечности ни на мгновение не замедляли их продвижение. Пожалуй, это и было страшнее всего… Не изуродованные подобия прежде живых, не белесые глаза, подернутые инеем и тонкой пленкой льда. А мертвая целеустремленность, полное безразличие ко всему, кроме маленькой крепости живых в безбрежном океане ночи.

Медик Александров вышел, чтобы обследовать поверженных пришельцев. По возвращении он сорвал скафандр биозащиты и немедленно сжег его, собственноручно. А затем поклялся именем Бога — Императора, Омниссии и всех имперских святых, что мертвая плоть окажется внутри стен Волта только после его — хирурга — гибели, и ни секундой раньше. Никаких исследований, никаких образцов.

Если кто и намеревался возразить, он оставил сомнения при себе.

— Уве, надо решаться, — прошелестел из — за правого плеча голос священника. — Пора закончить это безумие… Пора остановить происки Врага!

— Фаций, это неспортивно, — оборвал его невидимый комиссар. — У тебя было достаточно времени, чтобы изложить свою точку зрения.

Уве зажмурился и с трудом переборол желание закрыть уши сухими, холодными ладонями. Но казалось, что вид бумаги и пера прожигает веки, впечатываясь в сетчатку.

— Останови это, — прошептал священник. — Есть вещи, которые нельзя творить, даже ради спасения людей. Плоть смертна, но дух находит посмертное упокоение, утопая в вечной любви Бога — Императора. Даже если экзорцизм удастся, пусть в малом, он лишь на какое — то время спасет тела. И навсегда осквернит души причастных.

— У нас нет выбора, — негромко проговорил комиссар. — Если гарнизон не обретет боевую технику, мы все падем. Станем жертвами чудовищ, накрытых тенью Владыки Тлена. Если дерево поражено плесенью, лучше отсечь больную ветвь, но сохранить ствол. Если на кону жизнь многих, кому — то придется рискнуть ради всех.

Холанн потер глаза, яростно, до боли и огненных кругов, будто пытался стереть со зрачков образ проклятого приказа. руки казались ледяными и чужими. Наверное, так осязает безрукий с протезами…

— Не заставляй меня прикасаться к Враждебным Силам, — горестно взывал Фаций из — за правого плеча. — Если так суждено, я сделаю это ради спасения душ, которые хочет испачкать этот… еретик своими клеветническими наветами. Но прошу — не умножай скверну в нашем мире! Уве, я молю тебя…

— Грех — это не попытка спасти людей, — сумрачно вымолвил Хаукон. — Грех — это бездеятельность, когда еще можно что — то решить.

— Бог — Император слышит всех и ведает обо всем. Молитва спасет нас, если на то будет Его воля!

— Я видел много убитых на поле боя и вне его. И ни один из них не спасся только молитвою. Бог — Император слышит лишь тех, кто кричит от ярости, а не страха!

Решайся, Уве… Ты хотел стать кем — то большим, нежели простой счетовод. Ты был оскорблен, когда комиссар унижал тебя неверием и пренебрегал тобой. ты хотел ответственности и значения. Что ж, теперь ты обрел желаемое…

Кто сказал? Или то были лишь путанные, безумные мысли в голове Холанна?..

Кто знает.

Решайся, Уве Холанн, счетовод первого разряда в Службе Взысканий. Комендант Базы номер тринадцать…

Решайся…

— Это определенно ядерный взрыв. У меня нет доступа к информации сейсмодатчиков, но корона вспышки слишком характерна. И кроме того, как я говорил… в свое время, в Адальнорде хранились спецзаряды. Так что…

Инженер — археолог умолк, многозначительно разведя руками.

— Я думал, что внешние последствия атомного подрыва выглядят как — то более… эффектно, — с сомнением заметил мортус.

— Адальнорд слишком далеко, — мрачно ответил арбитр Сименсен, опережая инженера. — Сама по себе вспышка и «гриб» не видны за линией горизонта. Но никакой иной эффект такой картины не дал бы. Это ядерное оружие.

— Не оружие, — желчно и занудно поправил инженер. — Спецзаряды были сугубо мирными, для геологической разведки…

— Я помню, — оборвал его арбитр, пожалуй, слишком резко.

Инженер — археолог оскорбленно умолк.

— Извини, — после некоторой паузы сказал Владимир, тоном ниже и непривычно мирно. — Я… в общем навалилось все… сразу.

— Понимаю, — кивнул инженер, принимая извинение.

— Что это могло быть? — вступил в диалог мортус. — Попытка отбиться?

— Вряд ли, — скривился Владимир. — Скорее они пытались завалить проход. Насколько я понимаю, поднявшиеся массово двинулись вдоль трассы «ядра», прямо к Белому Городу. Возможно, и получилось… хотя сомневаюсь.

— Сомневаешься? — вопросил мортус и добавил после короткой заминки. — Твари поганые…