Михаил Сельдемешев - Черный оазис
Несколько последующих недель российский шоу-бизнес трещал от неожиданно обрушившихся на него забот. Сначала меломаны страны следили за фантастическим взлетом популярности почти никому не известной доселе поп-дивы Эльвики. Ее песня «Режу любовь на дольки» плотно засела на верхушке хит-парадов всех радиостанций, на нее же был наспех снят клип, который время от времени крутили даже по спортивным каналам. Самые именитые звезды эстрады сочли честью отпеть в концерте, посвященном памяти Эльвики. Если бы девушка сейчас не лежала с кое-как пришитой головой, засыпанная глинистой землей кладбища, а могла услышать, как все преклоняются перед ее талантом, она бы, скорее всего, расплакалась.
Кассеты с записью нового альбома «Теряю голову» сметались с прилавков в один миг. Их пиратских копий подчас не хватало даже на вокзалах и в переходах метро. Горину кое-как удалось купить с десяток кассет, сделав для этого, правда, предварительный заказ в одном из музыкальных магазинов.
Продюсеру Эльвики не могла и присниться такая неожиданная рентабельность его нового, ничего особенно не предвещавшего проекта. Если раньше он считал, что рот девчонки годился только для одного, то сейчас он и сам верил в ее прирожденное дарование. В спешном порядке они с коллегами организовали новый тираж кассет, не поленившись изменить дизайн обложки: теперь там был изображен мускулистый исполин с зубастой пастью в духе Бориса Валледжо, уложивший обнаженную девушку на гильотину. Кроме того, к выпуску готовился компакт-диск «The Best of Эльвика». В связи с хлопотами до «ряженого придурка в новогоднем костюме» никому не было дела. Продюсер объяснял на всех пресс-конференциях, что это был сумасшедший фанатик, у которого от репертуара Эльвики «поехала крыша».
Магнитола в «девятке» Горина была хоть и старенькой, но работала исправно и магнитофонную пленку почти не жевала. Он слушал стенания Эльвиры и плелся по крайней левой полосе за каким-то медлительным фургоном, который никак не хотел освободить дорогу. Улучив момент, когда в правом ряду образовалась брешь, Артем перестроился туда и пошел на обгон.
Объезжающие его машины нервно сигналили, а сидящие в них люди крутили пальцем у виска и выдавали в его адрес другие красноречивые жесты. Горин, поняв, что стоит прямо на правой полосе, показал поворот и съехал на обочину. Приложив немалые усилия, он заставил себя обернуться… Но на заднем сиденье ничего не было. Артем достал из-под сиденья бутылку с минералкой, вылил немного на ладонь и плеснул на лицо. Только что ему очень живописно, во всех деталях привиделось, как молодая симпатичная девушка на глазах превращается в бурую окровавленную массу. Он увидел это в зеркале заднего обзора, и это было у него в машине!
Видение было чересчур реальным. Даже более реальным, чем воспоминания о людях, с которыми Горин в свое время так безжалостно расправлялся. Артем еще раз взглянул в зеркало, а потом медленно обернулся — это был до боли знакомый пустой салон его «девятки», не более. Да уж… Перспектива подобных миражей настораживала. Он сумел смириться со своим страшным прошлым и даже со своим еще пока мало понимаемым настоящим. Это он, по крайней мере, мог контролировать. Но подобные галлюцинации, возникающие на пустом месте…
Пленка в кассете закончилась, и автоповтор запустил перемотку. Артем нажал кнопку остановки — на сегодня он наслушался Эльвику уже предостаточно.
«Стоп!» Стремительно разлагающаяся девушка находилась не в его машине! Тот салон был гораздо просторнее, это был какой-то фургон… Медленно катящийся фургон, не обращающий внимания на то, что происходит вокруг. Конечно, водитель явно увлекся зрелищем в зеркале заднего обзора!
Горин включил первую передачу и тронулся с агрессивной пробуксовкой. Нагнать фургон не составило труда. За ним выстроилась вереница отчаянно сигналящих и моргающих дальним светом машин. Артем тоже пристроился за ними. Постепенно терпение любителей быстрой езды кончалось, и они объезжали злосчастную колымагу справа. Горин вскоре снова оказался непосредственно позади фургона. Это была «Газель» с будкой, закрытой тентом. Артем опять видел неприятную однородную массу в своем зеркале. Точнее, это было чужое зеркало, и видел это кто-то другой, но Горин каким-то невероятным образом во всем этом участвовал! И еще он чувствовал запах. Тот, что едва различался в ядовитом выхлопе «Газели». Частично он был знаком Артему: человеческие внутренности, кровь, железы, но был и другой — резкий и очень приторный…
«Газель» неожиданно, без предупреждения свернула на проселочную дорогу. Горин остановился на обочине. Уже стемнело. Он смотрел вслед исчезающим среди деревьев задним фонарям фургона, потом выключил фары и тронулся вслед за «Газелью». Главное было — не упустить ее из виду. В сумерках легковушку с выключенными фарами и не очень шумным двигателем заметить было практически невозможно, особенно если учесть, что внимание водителя «Газели» всецело поглощено ужасной разложившейся массой в его фургоне…
Мелькающие впереди фонари замерли. Горин свернул и, продираясь сквозь кусты, практически на ощупь, заехал подальше от дороги, остановился и сразу заглушил двигатель. Далеко впереди хлопнула дверца. Артем выбрался из машины и, стараясь не шуметь, направился в сторону «Газели». Он ориентировался в основном по запаху и слуху. Слух различил бульканье — из фургона что-то выливали. Нос же резанул теперь уже отчетливый тошнотворно-резкий химический запах. Силуэт водителя маячил у фургона, в руках у него был какой-то шланг, направленный в землю.
Прошло не менее получаса, прежде чем водитель забросил шланг обратно в фургон и что-то снял со своего лица. Горин догадался по очертаниям, что это был респиратор. Вскоре дверца за водителем захлопнулась, «Газель» неуклюже развернулась и поползла обратной дорогой. Артем прижался к дереву, дождался, пока та скроется за кустами, и тут же бросился к месту ее недавней стоянки.
Там была яма. Она была почти до краев наполнена темной жидкостью с резким запахом, которая впитывалась и почву и пузырилась. Горин сунул в это зловонное варево указательный палец и тут же одернул его: ощущения были как от соприкосновения с расплавленным свинцом. Кожа на пальце моментально обмякла и стала рыхлой. Если бы не новые возможности организма, то палец Артем, наверное, потерял бы. Но через мгновение тот был как новенький.
Это была какая-то невероятно сильная кислота. Органическая ткань растворялась в ней, как сахар в кипятке. Сколько же народу этот «химик» уже слил в яму? Артем и два счета оказался у «девятки», запрыгнул в нее и помчался по ухабам к трассе. Заметив впереди знакомые «габариты», он успокоился…