Юрий Силоч - Железный замок

— Ничего я не предлагаю! — огрызнулся Айтер и нажал на тангенту рации. — Ибар!.. Мы скоро остановимся! Придумай что-нибудь!

— Что, например?!

— То, что позволит отвязаться от этих мудаков!

Ибар выругался и на какое-то время затих. Затем его перебинтованная голова появилась и нависла над Табасом.

— Чего разлёгся? Давай сюда!

Юноша, царапая колени осколками заднего стекла, вылез наружу — торопливо, стараясь не задерживаться и не вылететь из машины от очередного виража Айтера.

Табас прополз под ногами Прута и залёг слева, прижав к себе автомат. Он выглянул через отверстие в кузове, но так ничего и не смог рассмотреть — шлейф пыли полностью скрывал погоню, однако, хлопки выстрелов давали понять, что никто от них не отстал. Молодой наёмник вдруг понял, что смотрел в дырку, оставшуюся от попадания пули, и чуть не вскрикнул от понимания, что борт машины, в случае чего, не сможет его защитить.

Ибару было проще — он укрывался ещё и за «чемоданом» солнечной батареи. Умный сукин сын.

— Айтер! По моей команде сбавляй скорость где-то до тридцатки и сразу же после сбрасывания начинай заново разгоняться! Прут! Когда услышишь команду, мы с тобой начинаем палить по правой машине. Табас, твоя задача отпугнуть центральную и левую, чтобы они нас не обогнали и не расстреляли! Всем понятно?..

— Это твой план?! — заверещал Айтер. — Позволить им нас догнать?

— У тебя есть лучше? — огрызнулся наёмник.

Ответа не последовало, только басовито рычал двигатель, да Прут снова громыхнул очередью по пыли.

— Значит заткнись и слушайся! — подытожил Ибар. — Готовы?

— Готов. — Прохрипела рация.

— Готов! — заорал кровожадно ухмылявшийся Прут.

Молодой наёмник также подтвердил свою готовность, заранее высматривая в дырке свои цели и не видя ничего, кроме колыхавшейся пылевой завесы.

— Тогда держитесь все! — скомандовал Ибар. — Тормози!..

Из-за резкой остановки Табаса впечатало лицом в борт. В голове на миг вспыхнула боль, на губах заскрипел песок, а во рту стало солоно от крови. Кое-как приподнявшись, юноша направил автомат куда-то, где, по его мнению, должны были находиться вражеские машины, и нажал на спуск. Оружие привычно задёргалось, запахло порохом, но куда ушли пули Табас сказать не мог, поскольку всё скрывала чёртова пыль. Прямо над ухом затрещал автомат Ибара и грохнул, закладывая уши, громкой очередью, Прут. Пикап задёргался, снова набирая скорость, и Табас рухнул на пол, успев заметить в коричневом облаке справа, какие-то вспышки.

— Попал! Попал! — заорал здоровяк так, что Табас услышал даже сквозь оглушительный звон, и захохотал.

Выглядел он жутко, словно то самое кровавое божество, которое воображал себе Табас во время лесной стоянки. Оскалившийся, блестевший безумными глазами, получавший огромное удовольствие от убийства.

— Что там? — спросил по рации Айтер.

— Всё отлично! — заорал Прут и издал громкий воинственный клич.

— Табас! — юноша обернулся к Ибару, который кивнул куда-то в сторону кабины. — Забей новую ленту!

Оказалось, что обожжённый наёмник указывал на коричневый цинковый ящик с затёртыми маркировками, о который Табас ударился коленом, когда вылезал.

Стараясь не поднимать головы, юноша неуклюже развернулся и пополз на брюхе, не обращая внимания на кровоточившие ссадины на локтях. Рядом с ящиком валялась в пыли пустая лента, которую наёмник подобрал и принялся лихорадочно забивать патронами, лёжа на спине…

Ещё два раза Ибар пытался повторить трюк с резкой остановкой, но противники больше не покупались на это и при малейшем замедлении принимались палить из всех стволов. Пули барабанили по корпусу машины, отскакивали, искря, от щитка пулемёта и Табасу, поначалу ужасно боявшемуся, со временем стало просто плевать — он забивал ленту за лентой, которые опустошал Прут, отгонявший преследователей, так и не собравшихся с силами.

— Айтер! Что там с зарядом? — спросил обожжённый наёмник, начавший изрядно нервничать.

— Двадцать минут, не больше… Ибар!

— Что?

— У нас тут какая-то хрень приближается!

Обожжённый наёмник отвлёкся от созерцания автоматного прицела, обернулся и поменялся в лице так, что Табасу стало страшно. Он сам приподнялся и посмотрел вперёд, но не увидел ничего особенного: ни машин, ни людей. Никто к ним не приближался — и юноша уже было выдохнул с облегчением, но Ибар не дал расслабиться.

— Хабуб! — завопил он так, что Табаса едва не парализовало — таких интонаций от своего напарника он не слышал никогда.

За то время, пока молодой наёмник крутил баранку, он до рези в глазах насмотрелся на горизонт и сейчас, когда обратил внимание, понял, что он находился намного выше обычного из-за исполинской жёлтой стены песка, несомого ветром. Она еле заметно колыхалась и с каждой секундой становилась всё ближе и выше — плотная, как скала, быстрая, похожая на огромное живое существо.

— В салон! — заорал Ибар. Прут отпустил пулемёт и собрался эвакуироваться первым, но обожжённый наёмник его остановил: — Куда?! Кто отстреливаться будет?

Табас заполз в салон, выругавшись, когда битое стекло на сиденье, о котором он совсем забыл, впилось ему в ладони и колени. Следом огромным вонючим мешком на него свалился Ибар, тут же начавший лягаться в попытках принять удобное положение.

— Снимайте! Всё снимайте! Окна закройте, болваны! И рюкзаки!.. Да пусти ты, блядь! — Ибар, окончательно забив ногами кричавшего Табаса на пол салона, встал на колени и принялся затаскивать из кузова тощие рюкзаки, какие-то промасленные тряпки и прочий хлам. Руба уже протягивал ему свою футболку, тыкал в спину, глядя безумными глазами, и тихо говорил, еле шевеля обескровленными губами:

— Возьми… Возьми…

Прут оглядывался настороженно и со страхом в глазах, но стрелять не прекращал, лишь поднимал полный трепета взгляд всё выше и выше, оценивая высоту хабуба и поражаясь его мощи. Ибар торопливо закладывал вещами разбитый проём окна.

— Эй! А я? А я, Ибар?! — с какой-то детской обидой спросил Прут, когда понял, что его собираются оставить снаружи. — Я-то как, а?

— Я тебя заберу! Когда в бурю попадём, сразу и падай на пол, понял?

— А можно сейчас, а? Да тут никто не стреля… — прилетевшая со стороны противника очередь громко лязгнула по щитку и заставила здоровяка отшатнуться, прикрывая ладонями голову.

— Не спи! — заорал Ибар, — Давай!..

И пулемёт загрохотал снова.

Табас, наконец, поднялся с пола, сел и лихорадочными движениями содрал с себя футболку и штаны. В лобовое стекло не было видно ничего, кроме быстро приближавшейся массы песка. Айтер вцепился в руль бледными пальцами и что-то шептал, Руба смотрел вперёд, открыв рот, не веря собственным глазам.