Грэм Макнилл - Я, Менгск

Валериан чувствовал силу воли, исходящую от матери, как будто она с каждым словом направляла последние частицы своей энергии на то, чтобы донести до него эти слова. Валериан мог понять причину ее горечи из-за поведения отца, но действительно ли она понимала великие замыслы, которые Арктур претворял в жизнь, и жертвы, необходимые для того, чтобы осуществить их?

Валериан посмотрел во впалые глаза матери, и увидел боль и горе, что наполняли их. Он внезапно подумал, что, возможно, она осознала цену амбиций отца слишком хорошо…

— Ты понял меня? — спросила Жюлиана настойчиво. — Пожалуйста, скажи мне, что ты понял.

— Я понял, — сказал Валериан, хотя на самом деле он не понимал. — Да. Отец может сделать многое, но он не пожертвует собственным сыном ради своих амбиций.

— Я надеюсь, что ты прав, Вал, — сказала она, раскинув руки и обняв его. — Я искренне надеюсь, что ты прав.

В течение нескольких минут они, не сдерживая слез, молча сидели в объятиях друг друга. После Валериан вздохнул и отстранился, выпустив из рук исхудавшее тело матери.

— Я люблю тебя, Валериан, — сказала она. — Мой замечательный, красивый мальчик. Ты лучшее, что я сделала за всю свою жизнь.

Валериан попытался ответить, но в горле стоял ком, и он не мог произнести ни слова. Мысль о том, что совсем скоро ему предстоит потерять мать, совершенно выбила юношу из колеи.

Он вытер глаза носовым платком и смахнул оставшиеся слезы ладонью. Менгск не должен так себя вести, подумал он. Сердце и воля Менгска должны быть непоколебимы…

Валериан повернулся, услышав за спиной хруст гравия, и узнав робкую походку Чарльза Виттье, который все еще оставался его неизменным спутником. Виттье появился в сопровождении Айлина Пастера.

— Что такое, Чарльз? — спросил Валериан.

— Простите за вторжение, сэр, но мы только что получили сообщение от генерала Дюка.

— И? — сказал Валериан, когда Виттье замолчал в нерешительности.

— Он недоволен тем, что его суда держат на внешних границах системы, и потребовал разрешения вывести корабли на орбиту Умоджи прежде, чем император соизволит спуститься на поверхность планеты…

— И я сказал ему засунуть свои требования в задницу! — прервал Виттье Айлин Пастер.

Валериан был потрясен вспышкой деда, прекрасно зная, что тот терпеть не может ругательств, и считает их признаком плохого воспитания и нехватки словарного запаса.

— Держу пари, что Дюку это не понравилось, — сказал Валериан.

Он никогда не встречался с Эдмундом Дюком, но дедушка рассказал ему о репутации Дюка и о том, как он перешел на сторону Сынов Корхала, когда его корабль потерпел крушение посреди роя голодных зергов.

Валериан сразу почувствовал неприязнь к нему, вспомнив уроки Мастера Миямото и его понятия о чести. Какими бы старомодными эти убеждения не казались теперь, они всё ещё находили отклик в душе Валериана.

— Меня не волнует, понравилось ему это или нет, — продолжил его дед. — Правящий Совет обеспокоен тем, как Арктур управляет своим Доминионом Терранов. К слову, мягко говоря, мы не в восторге оттого, что флот военных кораблей Доминиона намеревается расположиться на орбите Умоджи.

— И что сказал Дюк?

— Дюк ничего не говорил, сэр, — сказал Виттье. — Император лично прислал ответ.

Валериан вскинул голову при упоминании об отце.

— Император согласился на условия Умоджи, — подытожил Виттье, и Валериан услышал нотки подобострастия в голосе помощника.

— Так, когда он будет здесь?

— Он прибудет к нам в систему рано утром на борту канонерского катера.

Валериан кивнул и посмотрел на закат. Свет заходящей звезды заливал пейзаж красновато-коричневым заревом, похожим на кровь.

***

— Это сработало? — спросила стоящая в дверном проеме корабельного трапа фигура в бронескафандре. Закрытый шлем приглушил голос, однако в нем четко слышалось нетерпение.

— Сработало, — подтвердил техник в испачканной нефтепродуктами спецовке, склонившийся над поношенным, сооруженным на скорую руку устройством связи. — Эта штука, которую мы добыли на Браксисе, реально помогла. Я смог расшифровать все каналы передачи данных Доминиона. Мы получили все: его план полета, коды СРО[63], полный список пассажиров и место прибытия. Пилоты уже прокладывают нам курс.

Человек в скафандре кивнул. Его руки сжались в кулаки.

— Хорошо. Продолжай слушать их частоты, может еще какую болтовню услышишь.

— Есть! — подтвердил приказ техник.

Экипированный боец развернулся и направился по отделанному металлом коридору, который вел внутрь звездолета. Его боевой бронескафандр «ДКВ-300» украшали нарисованные на бронепластинах красно-синие флаги Конфедерации. На массивном плече покоился гаусс-автомат, а длинный боевой нож удобно устроился в пристегнутых к ноге ножнам.

Интерьер судна явно видывал лучшие дни. Стены коридора пестрели следами от стрелкового оружия, термическими пятнами от лазеров, при боях между кораблями, и кислотными кляксами от биоорганического оружия зергов. Было чудом, что корабль мог вообще находиться в космосе, учитывая повреждения, которые он получил во время сражения у Тарсониса. Когда Менгск натравил на них тех монстров, настоящих исчадий ада.

Неизвестный в скафандре направился вглубь корабля, минуя армейские кубрики, где десантники Конфедерации в который раз чистили свои бронескафандры и собирали-разбирали оружие. Воины больше молчали, чем говорили, и не обменивались шуточками, как было когда-то — крах Конфедерации и смерть на их глазах всего, чем они дорожили, положили конец любым шуткам.

Наконец фигура подошла к автоматической двери, и рукой, облаченной в тяжёлую бронированную рукавицу, постучала по металлической створке.

— Войдите, — лаконично прозвучал голос с почти мелодичным акцентом.

Человек в скафандре вошел в комнату и снял шлем.

Капитан Ангелина Эмилиан встряхнула головой и провела рукой по растрепанным волосам.

— Мы получили, что хотели, — сказала она, обращаясь к чернокожему мужчине, который сидел на краю единственной в отсеке кровати. Его белый форменная куртка была расстегнут, открывая безволосую грудь с «кубиками» из мускул. Мужчина полировал большую винтовку, которая лежала у него на коленях.

— Все? — уточнил он, откладывая винтовку.

— Да, — сказала Эмилиан. — Коды, которые мы получили на Браксисе, все еще действительны. Они пока не знают, что мы ударили по базе на Боралисе, таким образом, не удосужились изменить их.