Юрий Валин - Эльдорадо для Кошки-2 (СИ)

…Ров, оплывший и заросший. Блеск миллиона звезд. Выгоревшие склоны… запах моря… пыльные пятки спрыгнувшей с откоса Блоод. Лунные россыпи на живой глади моря… Катрин съехала вниз следом за подругой — о сохранности штанов будем думать завтра.

Под подошвами песок. Пляж. Блоод уже без рубашки.

— Иди, — кивает в сторону набегающего шуршания волн.

Плюхают по воде ступни. Море мелкое и беззубое. Каким оно будет завтра?

Завтра будет завтра.

Ребристые песчаные отпечатки тысяч волн на дне. Юная волна толкается в грудь, на что-то жалуется. Вообще-то, купаться Катрин не собирается. Припухлость на руке едва чувствуется, но мочить свежий рисунок вряд ли будет хорошей идеей. Море обиженно вздыхает и выпускает из прохладного плена. Блоод устроилась в пенных наплывах прибоя: белые шипучие кружева волн, янтарь пристальных глаз. Катрин садится рядом. У Блоод холодные щеки, ладони чуть стынут, когда их сжимаешь. А губы теплые…

Кажется, никогда не целовались так нежно. Голода плоти нет.

Ланон-ши отстраняется первой.

— Можно смотреть?

Она рассматривает татуировку долго. Без насмешки. Сейчас можно поверить, сколько в действительности лет Бло. Сотен лет. Лета и зимы сотен лет.

— И я? — шепчет Блоод. Вязь звезды-медальона на плече подруги затягивает и её взгляд. Можно ночь напролет следить за бесконечностью тончайших линий и оттенков, за жизнью призрачных силуэтов. Видеть себя, своё отражение и еще тысячу разных лиц…

— Конечно и ты. И твой ошейник, и все те кровати, что мы расшатали, и первый олень в Медвежьей долине — все останется со мной.

— Да… — ланон-ши опустила голову. — Можешь взять? Меня? Настоящую? Я могу плавать, — узкая ладошка шлепнула по набежавшей воде.

— Надеюсь, плавать мне придется недолго. Потом придется или туда, или туда, — Катрин потыкала пальцем вверх и вниз.

— Зачем? — прошептала Блоод, уткнувшись лбом в грудь подруги.

Катрин обняла желтокожее чудо и рассказала о Флоранс. Всё, что давно хотела рассказать…

Ночь стояла на месте, луна висела точно вклеенная в черно-звездный бархат. Всё шипела, пытаясь слизнуть пляж, одна и та же волна. Катрин говорила, не вытирая слез. Было больно, почти как тогда…

…-Да, — прошелестела Блоод. Коготки зарылись в высохшие пряди странной стрижки Катрин. — Не беспокойся. Мы справимся.

— Да куда вы денетесь, — всхлипнула Катрин. — Ты должна присмотреть за всеми.

— Я старшая, — безо всякой гордости согласилась Блоод. — И тайная.

— Лучше дергать за веревочки, чем дергаться на них. Энгус поможет.

— Куда он денется. Скажи, ты… Вы. Можете вернуться?

— Может быть. Только это куда трудней, чем найти самую черную дырку в черном небе.

— Нужно просто. Посмотреть.

— Твои глаза мне бы пригодились. Но в том мире слишком много дурной крови.

— Отвратительный мир. Возвращайся.

— Может быть.

— Мы будем ждать. Тебя. Все.

— Не ждите. Никогда не нужно ждать. Ночь проходит. Обними меня. Без снисхождения. Лучше мне завтра быть выпотрошенной куклой.

— Куклы. Игрушки — к Гае. Но снисхождения не будет. Не пожалеешь?

Катрин ахнула, опрокидываясь на песок…

С высокого борта дромона посыпались арбузные корки, и на грязных волнах закачалась еще одна зелено-полосатая крошечная флотилия. О санитарном режиме в порту Глора не слишком-то заботились.

Катрин подумала, что так и не попробовала глорских арбузов. Теперь уже и не доведется. Снеккар проскользнул за кормой большого военного корабля, выскочил на узкую полоску чистой воды и тут же оказался в угрожающей близости от крутого борта кнорра. Гребцы, не стесняясь в выражениях, принялись отпихиваться веслами. Узкое тело снеккара отличалось уникальной маневренностью, но отнюдь не готовностью к лихим таранным ударам. Кораблику вновь удалось найти брешь в плотном месиве кораблей. Гавань была забита кораблями до такой степени, что казалось, выбраться из нее вообще не удастся. Но команда «Айдла», на котором ныне имели честь пребывать в роли пассажиров Катрин и Квазимодо, знала свое дело. Вот и башни, охраняющие выход из гавани. Снеккар обогнул большое судно под оранжевым вымпелом, кажется, это был когг. Впереди открылся залив…

Катрин волей-неволей уже наслушалась о кораблях разных разностей. Пребывание в приморской столице даром не прошло. Вникать в подробности оснасток и подсчитывать общее количество весел славной армады особенного желания не было, — в отличие от тысяч местных героев, Катрин двигаться на волшебный юг не собиралась.

Снеккар вырвался на простор. Вокруг простиралась зеленовато-синяя вода, в которой мирно растворялись фекалии и помои застоявшейся флотилии и изнемогшей столицы. Катрин не выдержала и оглянулась. За мачтами и сторожевыми башнями ни пристани, ни самого Глора было уже не разглядеть. Да и смотреть незачем — шпионку и одноглазого вора никто не провожал.

Напоследок Катрин успела скормить Вороному миску морковки. Жеребец заподозрил, что в такую рань его угощают не к добру, но лакомство схрупал. Мешок с немногочисленными пожитками был готов с вечера. Катрин поцеловала в щеку Гаю, обняла Энгуса. Парень обещал, что глефа будет дожидаться хозяйку на стене каминного зала «Двух лап». Блоод спала. Ну, лучше было считать, что спит и не стягивать плащ. Слезы будут лишними…

По предрассветному городу Катрин и Квазимодо пришлось двигаться рысью…

Катрин прикрыла глаза. Всё прошло. Смотри в будущее.

В будущем немного качало. Подняли парус, и легкий стремительный корабль полетел по слабой зыби легким перышком. Шесть пар гребцов воодушевленно помогали парусу веслами. Правил сам командир «Айдла» — коренастый неприветливый тип. Судя по его роже, перевозку пассажиров капитан считал глубоко личным оскорблением. Кроме Катрин и ее одноглазого спутника, снеккар нес еще троих дармоедов. Насупленный мужчина, по виду купец средней руки, и симпатичная дамочка, сразу же устроившаяся поближе к капитану. Еще на носу стоял рослый воин: не из рядовых, но вроде и не моряк. Пояс бойца оттягивал длинный меч с хорошей рукоятью. Недешевое оружие, под стать интересному хозяину. Скорее всего, порученец или сопровождающий особо ценный груз. Кроме людей, на корабле путешествовало два кожаных мешка с почтой. Бирки с печатями, пломбы, — всё как положено.

Берег тянулся по правому борту. Рыжий откос, пятна рощ, одинокие фермы, прячущиеся за надежными оградами. Катрин любовалась, привалившись к борту на носу корабля. Над головой торчала украшающая форштевень резная башка снеккара. Узнать прототип сей деревянной скульптуры было трудновато. Шакало-медведь какой-то. Судя по оскалу, весьма серьезно настроенное животное.