Андрей Попов - Солнечное затмение

   Король сложил руки замком и задумчиво послонялся в бессмысленных направлениях. Приподнял одну бровь, затем другую и сказал:

   -- Ладно, будем считать дело решенным. Пусть отправляются в путь. Чем скорее, тем лучше. Еще одной проблемой будет меньше.

   -- Да, осталось только составить послание...

   -- Какое послание?

   -- Письмо для царя Василия. От вашего имени. Думаю, оно необходимо.

   -- Ах, да... Да, конечно. -- Эдвур окликнул слугу: -- Жозеф! Тащи, бездельник, чернила, перо и бумагу! Немедленно! И если вздумаешь явиться ко мне в заспанном виде -- тотчас разжалую!

   Перечисленные канцелярские принадлежности легли на стол прежде, чем король успел придумать новую реплику. Да, впрочем, реплики особой и не потребовалось. Он несколько смущенно посмотрел в сторону советника и произнес:

   -- Знаете что, герцог, вы более искусны в слове. Не потрудитесь ли продиктовать мне это послание?

   Альтинор ликовал и в то же время боялся спугнуть удачу: уж слишком гладко все катится. Эдвур, сам того не подозревая, давал подсказки к собственной погибели.

   -- Как изволите, ваше величество. Ну... я бы начал так: "могущественному правителю славного дружественного миража...".

   -- ...царю Василию, -- продолжил мысль Эдвур, уже скрипя наконечником пера по девственной чистоте листа.

   -- Нет, нет, ваше величество! Никаких имен употреблять нельзя. Письмо чисто конфиденциальное. В дороге с ним всякое может случиться, мало ли что? Может быть, к примеру, утеряно... Попадет в нежелательные руки. Все недосказанные слова Лаудвиг передаст в устной форме.

   Король задумчиво почесал опереньем бывшего гуся себе за ухом.

   -- Откуда в вас такая предусмотрительность?

   -- Государь, я просто заранее все обдумал. Это моя работа. Итак, далее: "шлем вам наилучшие пожелания от престола великой Франзарии с надеждой, что пожелания эти взаимны. Мы много наслышаны о ваших грандиозных делах и славных подвигах, в чем выражаем свое искреннее восхищение. И надеемся, что дружба между нашими миражами будет крепнуть и не разрушится ни в какие времена. В знак признательности возвращаем вашу прекрасную дочь, которую в целости и сохранности должен доставить податель сего послания. По нелепым обстоятельствам фортуны она оказалась в нашем мираже, ей грозили беды и опасности. Но мы сделали все от нас зависящее для сохранения ее жизни. Надеемся, что этот маленький дружественный жест не будет забыт вашей величественной персоной.".

   Альтинор замолчал, и в сей же момент забили часы. Ушла в прошлое очередная эллюсия, но после нее в жизни старшего советника начиналась как минимум новая эпоха.

   -- Вот, впрочем, и все... Думаю, многословие здесь излишне, государь.

   -- Не удивляйтесь, герцог, но я тоже так думаю. Хорошо все-таки, что у меня имеется вторая голова. Хоть и не на моих собственных плечах, зато всегда поблизости.

   Альтинор был искренне польщен комплиментом. Но на этом их совместная с королем эпистолярная деятельность не заканчивалась. И психологический этюд, автором и сценаристом которого являлся старший советник, только вступал в свою основную интригу. Прежде всего герцог решил задеть в душе монарха одну больную струнку.

   -- Ваше величество, как у нас дела с Ашером?

   -- Там больше проблем не будет. Адмирал Боссони с остатком своих солдат заперся в цитадели Старого города. Они взяты в плотное кольцо наших войск. Сейчас бесятся от голода и отчаяния. Перебить этих крыс мы всегда успеем. Пусть их агония продлится подольше. -- Король сжал кулаки, и нанизанные на его пятерню богатые перстни засверкали гневным блеском.

   "Замечательно", -- подумал герцог, а вслух произнес:

   -- Вот что меня угнетает, государь. Впрочем, угнетает -- не то слово. Бесит. Просто бесит! Неужели мы не сможем достойно ответить английскому королю за все его злодеяния на нашей земле?

   -- Что вы предлагаете? Объявить Англии войну?

   Альтинор подошел к одному из зеркал и изобразил вид глубочайшей задумчивости. На самом же деле он тщательно рассматривал собственного двойника, живущего в зазеркалье. На нем был точно такой же тщательно отглаженный редингот с золотыми застежками и экзотичной вышивкой на манжетах. Лицо у двойника являлось лишь бледной копией оригинала: оно не отражало в полной мере тех волевых качеств (целеустремленности, отваги и гениальности ума), какими наделял себя старший советник. К тому же пробивающаяся седина и растущие вглубь морщины... Альтинор, как и Жоанна, не верил зеркалам. Думал, что те дают изображение с большими дефектами. И оба мнили, что на самом деле они изящней и милее, всех прекрасней и белее...

   -- Почему сразу войну, государь? Для начала хотя бы дать ему достойный ответ, окатить грязью с головы до ног. Короче, высказать ему в лицо все, что мы о нем думаем...

   -- То есть, написать ему послание?

   -- Ну... раз уж чернила и бумага под рукой, я подумал, почему бы и нет?

   Кот прыгнул королю на колени и принялся теребить когтями ткань платья. При этом хвост его торчал трубой, а самодовольная морда издавала страстные мурлыканья. Эдвур взял кота за шкирку, поднес к лицу и громко произнес:

   -- Действительно, почему бы и нет? Диктуйте, герцог. Да не стесняйтесь в выражениях. Эдуант должен в полной мере знать, кто он такой есть!

   Буквально через пару циклов было готово еще одно письмо. И вот что о себе должен был узнать король Эдуант: "Правителю дохлых крыс и чертей, паразиту, восседающему на троне с короной, изъеденной вшами. Будь ты проклят во все оставшиеся эпохи! И пусть проклятье сие падет на голову всего твоего потомства и всего твоего миража! Франзария объявляет тебя своим вечным врагом! Да придут к тебе болезни и скорби! Да постигнут они всех, кто тебе дорог. В особенности твою богомерзкую дочь. Пусть твой трон разломится под твоей задницей и ты живой сойдешь в преисподнюю! Будь ты проклят! Проклят! Проклят!".

   Под обеими документами король поставил свою размашистую подпись и с явным удовлетворением положил сытое чернилами перо.

   -- А кто доставит его в Англию?

   -- Ну... это уж не проблема. -- Альтинор задумался лишь на пару мгновений. -- Найдите какого-нибудь преданного вам солдата, жизнью которого вы не дорожите. Вы ведь понимаете, что после того, как Эдуант прочтет это послание...

   -- Что верно, то верно. Придется одним пожертвовать... Знаете что, герцог, сами его подыщите. Я вам полностью доверяю.

   Старший советник несколько смущенно пожал плечами.

   -- Всегда рад исполнить любое ваше повеление.