Светлана Тулина - По чужим правилам

Улыбка скользнула на перемазанное кровью и многодневной грязью личико, не слишком-то оттёртое сухой салфеткой.

— Спасибо, — голос хриплый и сорванный. Но приятный. А вот взгляд — по-прежнему острый и цепкий.

Так и есть.

Бастард.

Интересно вытанцовывают юные наложницы…

— Только давай в темпе, у меня мало времени!

Мелкая прошла в душ, почти не раздумывая. От двери ещё раз улыбнулась — вполоборота, через плечо, радостно и искренне. И — почти кокетливо…

Ещё интереснее.

Что это — предельная степень отчаяния, когда уже всё — всё равно, вполне осознанная провокация или просто по-детски тупая уверенность в собственной неуязвимости? Ведь не знать о репутации бьютифульцев она не может.

Аликс сняла клипсу, вставила в комп.

— Чип, что там было?

— Случайностью это быть не может, слишком уж хорошо проработана мизансцена. Причём, заметь, ловушка была поставлена именно на тебя! Нельзя тащить бомбу туда, где живёшь!

— Чип, я задала тебе конкретный вопрос. На уровне, который она взломала, было что-то ценное?

— Три сотых, ты понимаешь?!! Вероятность случайности — три сотых процента!!!

Чип не умел ругаться. Спорить — другое дело. Она сама когда-то столько времени и сил угробила на отлаживание его логических контуров, что было бы просто смешно, не умей он спорить. Особенно, если считает себя правым. А правым в последнее время он считает себя постоянно. Возраст такой…

— Чи-ип!..

И, что характерно — голос менять на него бесполезно…

Он не ответил, только высветил схему на левом экране, одновременно на правом прогоняя файлы — все подряд и на очень высокой скорости. Ругаться, конечно, он не умел, но адекватную замену находил мастерски и всегда.

Впрочем, он никогда не наглел до беспредела. Вот и сейчас скорость прогона не превышала критичной. Для эриданца, конечно. Неудобно и напрягает, да, но вполне читаемо…

Технические характеристики — разумеется, настоящие, но далеко не полные… Порта приписки и данные о прошлых владельцах — не сказать, чтобы очень фальшивые, поскольку, хотя «Малышка» с момента создания и принадлежала ей и только ей одной, но вот сама её личность за это время претерпела столько изменений, что даже самый дотошный проверяющий вряд ли сумеет разобраться… Маршрутный лист, фальшивый наполовину… Сведения о нынешнем владельце — фальшивые от начала и до конца. И между прочим, даже не залегендированные, поскольку не казалось это необходимым, на один-то визит в провинциальную глухомань! Упущение… Маршрутный лист…

Аликс подняла бровь.

— Чип, ты видишь то же, что и я?

— Маршрутный лист, — ответил Чип неохотно.

Маршрутный лист… Вернее — предстартовая заявка. Кстати, совсем даже и не фальшивая, в нарушение всех традиций…

Да. Похоже.

Во всяком случае — куда более реально, чем все остальные возможные варианты. Где-то на порядок.

Всё интереснее и интереснее.

Кстати, об интересном — а не пора ли уже этой драчливой замарашке…

Дверь слабо пискнула. Аликс подняла голову.

Девчонка стояла у стеночки, чистенькая и сияющая, застенчиво ковыряя пальчиком переборку. Мокрые кудряшки под цвет глаз, зелёный рабочий комбинезон Аликс с аккуратно закатанными рукавами. Комбинезон был укороченный, типа бридж, и потому штанины ей даже закатывать не пришлось.

— Я одолжила ваше, пока мое чистится… Не возражаете?

Ах, как же славно у неё получается это наивно-кокетливое хлопанье пушистыми ресницами, любо-дорого!.. Просто девочка из рекламного ролика про идеальную семью, рыженький ангелочек, и одежду, между прочим, подобрала мастерски, там же в шкафу много чего висело… Аликс хмыкнула, вздёрнув бровь. Полюбовалась немножко, прежде чем спросить:

— Откуда ты, прелестное дитя?

— Из интерната.

— Понимаю, что не из помойной ямы… Где этот твой интернат?

— На Хайгоне.

Аликс присвистнула. Честность — лучшая политика. Интересно — до каких границ?

— Ближний свет… И что — всё время вот так, автостопом?

— Да нет, чаще нанимаюсь на работу. А один раз у меня даже был билет, правда-правда, мне его подарили!

У неё потрясающая улыбка. Восторженно-доверительная. Ещё бы не подарили! Такой не подаришь, пожалуй…

— Иногда — на попутках. Но вообще-то не часто. Это же так редко случается, чтобы подвернулся кто-то, кому нужно именно в ту же…

Её улыбка внезапно увяла. Она замолкла на середине фразы. В оранжевых глазах метнулась паника.

Она поняла.

— И именно поэтому ты вскрыла мой комм?..

Внешний люк пока ещё был открыт. Она вполне могла убежать. Три прыжка — Аликс даже не успела бы встать с кресла, никакая эриданская скорость реакции не помогла бы, запаникуй мелкая вдруг и рвани с места. Одна надежда на то, что девочка ещё не встречала достаточно серьёзных противников, и потому несколько более уверена в своих возможностях, чем следовало бы.

Короткий и быстрый, почти незаметный, взгляд на люк. Улыбка вернулась — немного более смущённая, чем раньше, но ничуть не менее сияющая. Быстрое пожатие затянутым в зелёный шёлк плечиком:

— Ну, вообще-то я не специально… В смысле — именно ваш комм… Я просто сидела в ихнем кафе, копалась в сети… искала кого-нибудь, кто летит в направлении Талгола. Я даже не рассчитывала, что точно туда, просто задала поиск по приблизительным векторам, а вдруг повезёт… А когда увидела вашу предстартовую заявку — просто не смогла удержаться. Понимаете, мне очень нужно на Талгол! Очень-очень!!!

Бровки домиком, личико страдальчески запрокинуто, ладошки сложены перед грудью, а в широко открытых глазищах такая мольба, что надо быть просто распоследней сволочью, чтобы отказать.

Ай да девочка!

И ведь похоже на то, что Мастера у неё ещё не было. Да и откуда ему тут взяться, в такой-то глуши? Хайгон… Ха! Значит — сама, собственным разумением и опытом.

Врать эриданцам трудно. Очень. Да что там трудно — практически невозможно. Всем. Бастардам тоже. Но некоторые пытаются. Не понимая простой истины, что честность — лучшая политика, главное честно и от всей души верить в то, что говоришь.

И — ура Станиславскому!

— Х-м… — Аликс нахмурилась, сделав вид, что думает. — А что ты не поделила с теми, на поле?

— Я пыталась забрать у них одну мою вещь… Вернее, не совсем мою… и совсем не вещь… а они не хотели отдавать.

— Что-то ценное?

— Да.

Вот так. Коротко и ясно. И больше она говорить об этом не желает. Похоже — что-то действительно ценное.