Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП)
— Я пустой, — выдохнул Барода, продолжая сетовать на нехватку боеприпасов.
Реннар и Воган пожали друг другу запястья, радуясь спасению.
— Во что мы, во имя Трона, вляпались? — спросил затем Реннар. — Где допустили ошибку?
— Это был не анабиозный отсек, — ответил Карвак, — по крайней мере, не для экипажа «Деметриона». Думаю, людей уже давно нет на станции, они либо мертвы, либо развлекают ксеносов-рабовладельцев. Эти замороженные создания в лабораториуме принадлежали мертвым охотникам эльдар, использовавшим помещение для сдерживания тварей до последующей перевозки. Но ксеносам помешали.
— Погибшие космодесантники, — заключил Воган.
Карвак кивнул, и выжившие Злобные ненадолго погрузились в задумчивое молчание.
Фулок нагнулся к Маулу. Ещё дышавший новичок безвольно лежал на палубе, но Ультонис и Фикас выглядели хуже. Горв, склонившийся над ними, проверил, живы ли раненые воины и, обернувшись к Ригору и Моргаку, отрицательно покачал головой.
Ватек, прислонившись к стене, сполз по ней и сел на корточки. Он по-прежнему крепко сжимал в руках ножи, но часть крови на броне принадлежала самому Злобному. Апотекарий, направившийся к нему для оказания помощи, обернулся к Лоркару.
— Курн бы не выжил, сержант.
— А мне он показался живым, — бросил Ватек, с гримасой боли снимая шлем. Коготь рептилии, застрявший в вороте, впивался в шею, и Карваку нужно было удалить его, чтобы осмотреть рану.
— Пока ты не снес ему голову, — добавил Реннар. Тут же он зарычал, внезапно ощутив боль прямо под наручем.
Лоркар не слушал их. Все внимание сержанта сосредоточилось на технодесантнике.
— Где ты пропадал, Харкан? — в вопросе прозвучала угроза.
Прежде чем тот смог ответить, рычание Реннара переросло в настоящий рев, исторгнутый мучительной болью. Злобный сжимал наруч, отчаянно пытаясь сорвать его.
— Он сжигает меня… — простонал Реннар, стискивая предплечье латной перчаткой. Нечто проявило себя на гладкой поверхности наруча, сначала в форме рун, выжженных в металле. Они тут же переродились в лица, искаженные, извивавшиеся, скованные в безмолвных муках.
— Трон Терры, — выдохнул Реннар, голос которого превратился в лихорадочный хрип. Космодесантник выхватил боевой нож, блеснувший в полумраке зазубренным лезвием.
— Срежь его, — просипел он Карваку, — или я сам отрублю.
Отступавший в сторону апотекарий выхватил болт-пистолет, но целился он не в Реннара. Карвак взял на мушку Ватека, безвольно смотревшего в равнодушную пасть оружия. Странные побеги росли из ворота Злобного, обвивая его лицо. Ватек пытался вцепиться в них, но был не в силах пошевелить рукой, не мог даже подняться на ноги. С Горвом, Ригором, Воганом, со всеми выжившими происходило то же самое.
В отличие от них, Карвак заменил только латную перчатку и теперь бросал отчаянные взгляды то на нее, то на мучения Ватека, Реннара и остальных. Он заметил, что Ультонис и Фикас начали подергиваться.
— Ты сказал, что они мертвы…
— Они были мертвы, — прорычал сквозь стиснутые зубы Горв.
— Харкан, ты можешь снять с нас доспехи? — глаза Лоркара расширились в приступе непривычной для него паники.
Он вновь слишком поздно осознал случившееся. Злобные дважды попались в смертельные ловушки, но первая из них оказалась намного изящнее и коварнее второй.
Оскверненная броня, одержимая падшими духами. Лоркар уже однажды ощутил их кощунственную волю, когда не смог с первого раза поднять рычаг в лабораториуме. Тогда он самонадеянно решил, что это всего лишь временная проблема систем брони, не до конца налаженная взаимосвязь между старыми и новыми частями доспеха.
Технодесантник беспомощно покачал головой.
— Уже пытался. Когда вы ушли, я провел диагностику и обнаружил… аномалии. По этой же причине я не выходил на связь и задержался. Замененные части брони сопротивляются всем попыткам удалить их, поэтому ничего, кроме…
Его оборвал грохот выстрела, разнесшийся по коридору вместе с внезапным криком Карвака. Апотекарий отстрелил себе ладонь, и на её месте с торчавшей из обрубка предплечья кости свисали кровавые лохмотья. Содрогаясь от мучительной боли, Карвак все же находил в себе силы держать болт-пистолет, направленный на остальных.
— Со мной это не сработает, Костопил, — злобно бросил Ватек. Ворот Злобного втянул побеги обратно, стоило космодесантнику отказаться от попыток снять его.
— Вам ничего не поможет, братья, — ответил Карвак. — Вы все обречены. Как только Виньяр узнает об этом…
Лоркар свалил апотекария ударом в висок.
Все Злобные, стоявшие и сидевшие в коридоре, подняли оружие и бросали осторожные взгляды на боевых братьев.
Только Харкан сохранил спокойствие, хотя «Рапира» наверняка оставалась подчиненной системам его доспеха. Если, конечно, их тоже не коснулась порча.
— Отставить, — приказал Лоркар. Ничего не изменилось, и он предупреждающе произнес. — Братья…
Первым сдался Ватек. Издав громкий, безрадостный смех, он вернул окровавленные клинки в ножны.
— Так что же, мы прокляты?
Какое-то время все хранили молчание.
— Если мы не можем снять броню… — произнес Горв.
Все понимали, что осталось недосказанным.
Реннар упал на колени, Ригор с избыточным рвением сложил руками знак аквилы.
— Не будьте идиотами, — резким голосом произнес Лоркар. — Проклятие — это путь, это жизненное кредо. Человек становится рабом Разрушительных Сил по собственному выбору, а не попавшись на подобные уловки.
Эти доводы показались слабыми самому Лоркару. Сержант понимал, что они сделали выбор, надев броню. Мог ли он поклясться, что не заметил в гладком металле ничего, вызывавшего подозрение?
— Неужели мы перестали быть Злобными Десантниками? — с вызовом спросил он.
Ответ Харкана прозвучал холодно и бесчувственно. Столь отстраненно могли говорить лишь последователи Культа Машины.
— Теперь мы связаны не только как воины ордена, брат-сержант.
— Соучастие в случившемся объединяет нас, как и это… — Барода поднял руку, ловя свет ламп. Наруч больше не обжигал его, но на поверхности металла проступили нечистые символы, один вид которых мучил космодесантника.
— Что же делать? — спросил он Лоркара.
Сердце сержанта ожесточилось. Оно и прежде состояло из цельного железа, он лишь добавил сверху несколько слоев брони. Губы воина сложились в прямую линию, на лице не было и следа сострадания или надежды. Лоркар испытывал единственное оставшееся чувство — ненависть, во всей её глубине.