Юрий Нестеренко - Русская фантастика 2008

— Когда закончится дождь, я тебя отведу.

— Куда?

Он не ответил, а переспрашивать она не рискнула. Так и сидели, пока шум дождя не начал стихать.

Светловолосый парень натянул отсыревшую куртку, накинул капюшон и выволок наружу все пять трупов, один за другим. Пока он с ними возился, Ола надела ветровку с выдранной «молнией» и заодно обнаружила, что ходить может разве что через силу — щиколотка распухла, при каждом шаге болит. Нижняя челюсть тоже ноет, но это сейчас не так важно.

— У меня нога не в порядке, — сообщила она испуганным и в то же время деланно бодрым голосом. — Ничего, до машины как-нибудь дохромаю.

— Нельзя на машине. Будет проверка, остановят. Пойдем пешком.

— У меня там, кажется, вывих или растяжение.

— Растяжение. И трещина в челюсти.

— Думаешь? Надо будет сделать рентген…

— Я тебе это и без рентгена скажу. Еще травмирована слизистая, занесена инфекция. Ладно, с этим сейчас разберемся, а все остальное потом. Ложись на матрас.

— Ты, что ли, медик? — поинтересовалась Ола, укладываясь.

Он опять презрительно усмехнулся. До чего несимпатичная привычка — спрашивать безапелляционным тоном и в то же время не отвечать на чужие вопросы.

Ола потянулась к пуговице, но парень остановил — «не надо» — и положил ей руку на низ живота. В следующий момент она выгнулась дугой, закричала от боли. Как будто у него из ладони ударил огонь! Длилось это две-три секунды, потом он убрал руку, боль затихла.

— Что ты сделал?

— Выжег заразу. Теперь быстро заживет.

После этого небрежного пояснения он вышел, и Ола решила, что ее бросили на произвол судьбы, но парень вскоре вернулся с большим куском брезента. Автомобильный тент, изъятый, вероятно, из багажника машины похитителей.

— Я тебя в это заверну. О том, что здесь было, никому ни слова, понятно?

— Конечно. Не дура. Кстати, как тебя зовут?

— Реджи.

Ола вначале поверила, что он и вправду Реджи, но потом сообразила: он же просто прочитал надпись на разорванной футболке! Как раз половина имени на виду.

Когда вышли на крыльцо, спохватилась:

— Надо взять из вездехода мою сумку с вещами.

— Сумку я не понесу.

— Ну, хотя бы документы и деньги оттуда забрать, и еще мелочевку. Я надену другую куртку и распихаю все в карманы. Реджи, пожалуйста!

Он скорчил злую физиономию, но все-таки уступил. Пока лазил за сумкой, Ола увидела в падавшем из дверного проема свете отвратную картинку: трупы лежат в ряд под кирпичной стеной, их частично облепило что-то черное, мохнатое, шевелящееся.

— Реджи, это что такое?!

— Шмыргали, — равнодушно пояснил тот, выбираясь из вездехода. — До утра обглодают, одни скелеты останутся.

Господи, если бы ему не пришло в голову укрыться от дождя в этой развалюхе, на их месте могла быть Ола… Впрочем, представлять себе неосуществившиеся варианты и переживать по этому поводу — никчемное занятие. Поскорее переодеться, рассовать по карманам самые нужные вещи. Потом Реджи закутал ее в брезентовый чехол и взвалил на плечо. Испугалась: вдруг уронит… Не уронил. Напоследок она успела бросить взгляд на своих недавних мучителей: шмыргалей стало больше — наверное, слетелись со всей округи — сплошная колышущаяся масса, из-под которой торчат окоченевшие ноги в ботинках, а лиц не видно.

После этого она ничего больше не видела, только слышала размеренный звук шагов, чавканье грязи. Куда Реджи ее несет — в больницу, в лабораторию? Он проявил заинтересованность, когда услышал о ее реакции на грозу, как будто персональная ценность Олы мгновенно выросла с нуля до весьма приличного показателя, но какой в этом смысл, и хорошо это для нее или снова какая-нибудь пакость? Чувство времени исчезло. Непонятно, сколько они уже так идут… Все равно в этом ненормальном мире время растяжимое, как резина. Потом она услышала низкий хрипловатый голос Реджи с характерной для него повелительной интонацией:

— Эй, подойди сюда!

— Чего? — опасливо отозвался другой мужской голос.

— Держи вот это.

Она почувствовала, что ее передают из рук в руки.

— Пошли, — приказал Реджи.

«Он не просил помочь и ничего не объяснял. Такое впечатление, что просто окликнул первого встречного — и теперь тот тащит вместо него багаж, то есть меня!»

Два раза их останавливали и спрашивали, «что это такое».

— Мешок с картошкой, — отвечал Реджи. — Из ямы на огороде. Бабка меня прибьет, если без картошки домой вернусь. Ей все равно, какая погода.

Как это ни странно, ему верили.

«Неужели не видно, что не мешок это, а завернутый человек? — изумлялась про себя Ола. — Здесь, что ли, все такие тупые? Или Реджи их гипнотизирует?»

Его спутник и вовсе молчал, словно воды в рот набрал.

Наконец Реджи взял у него Олу и велел возвращаться домой, шепнув на прощание:

— Забудь об этом.

Понес ее дальше сам, но вскоре остановился. Несколько ударов — как будто ногой в дверь. Через некоторое время откликнулся дребезжащий старушечий голос:

— Иду, иду! Не колоти, безобразник!

Лязг замка. Скрип.

— Кого опять сюды приволок? — протестующе ахнула старуха. — Ну, смотрите, что делает, и хоть бы какой стыд имел… Тут тебе что — притон? Почему ты всегда их ко мне волокешь?

— Потому что я тут живу, — огрызнулся Реджи, укладывая Олу на пол.

— Живет он тут… Гнать тебя надо поганой метлой! Куда ложишь, волоки его к себе на второй этаж! Тута тебе не притон! Матери нажалуюсь, охальник! Творит что хочет, совсем от рук отбился…

— Это девушка, — он развернул брезент, и Ола зажмурилась от яркого света.

— И правда, девка… — склонившись над ней, констатировала старуха.

Вылитая баба-яга: мясистый крючковатый нос, седые космы, коричневое морщинистое лицо, а глаза под кустистыми бровями неожиданно умные, острые, проницательные.

— Та самая туристка с Земли Изначальной, которая помешала Казимиру, — вполголоса добавил Реджи. — Посмотри сама, что это такое.

— Тьфу ты, обормот! Девка — это тебе не что, а кто!

После этого Ола сразу почувствовала к старухе симпатию, несмотря на ее типично ведьмовскую наружность.

Та впилась в нее изучающим взглядом, потом распорядилась:

— Ставь воду для отваров.

Это было сказано уже другим тоном — серьезным и деловитым, словно врач дает инструкцию младшему медперсоналу, и Реджи безропотно двинулся к двери.

— Не наследил? — бросила ему в спину ведьма.

— Нет.

У Олы в глазах рябило от убранства комнаты: лоснящийся бархат, люстра из разноцветных стекляшек, оплетенная извилистой резьбой старая мебель, малиново-золотая роспись по черному лаку. Из дверного проема поплыл густой запах трав, и глаза сами стали слипаться. Напоследок мелькнула мысль: «Как же я теперь доберусь до портала?»