"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

рванул в стороны незримой волной, опрокинув Иво, Микеля и всех ониров на спины. Иво раньше не знал, как ощущается гул Кая без ахакора, он его никогда не чувствовал, но такого удара точно не ожидал. Однако первая волна была началом, Иво попытался встать, но не смог, придавленный невидимым весом. Земля под ним мелко задрожала, тысячи песчинок подпрыгивали в такт вибрации. Ни Иво, ни Микель, ни кто-либо из ониров не мог подняться. Лишь Кай, тяжело дыша, подавил болезненную гримасу и выпрямился.

Он вскинул руку без ахакора, сжал пальцы в кулак и не без усилий потянул что-то на себя. Иво вжался спиной в песок, с неподдельным ужасом глядя, как серое небо разрывает на части, как под чудовищным давлением оно прогибается, натягивается и расходится в стороны, краснея на глазах. Им навстречу стремительно приближалась чёрная дыра. Иво задохнулся от ожидания столкновения с неизбежным. Не было ни единой мысли о гибели, сознание опустело, заворожённое нереальностью происходящего. С маленькой точки чёрная дыра стремительно увеличивалась, несясь на них с чудовищной скоростью. Иво цеплялся пальцами за песок, словно это могло уберечь от столкновения, земля дрожала под давлением, в ушах стоял непрекращающийся гул, порыв ветра ударил в лицо, когда образ чёрной дыры с ореолом движущегося света заполонил треть неба и замер у горизонта.

Все песчинки опали, прекратив подскакивать. Стало зловеще тихо. Изменившийся пейзаж напомнил земли Фобетора.

Земли Кая.

– Теперь это моя территория. – Командный голос распространился, заполонив всё пространство.

Лишь отдалённо он напоминал привычный тон Кая, став тяжелее, громче, более беспрекословным. Это был голос сына бога, а ему вторили вопли ониров. Только те не скалились и не угрожали, а вопили от ужаса. Некоторые пытались разбежаться, разбрасывая собратьев, другие сталкивались друг с другом, третьи надеялись спрятаться под песком, роя свои могилы. Они визжали, пока их собратья били себя же, расцарапывая собственную голову, словно нечто терзало их изнутри. Сперва Иво казалось, что в эпицентре поднявшегося хаоса он остался в своём рассудке, но сердце в груди решило иначе: оно стремительно ускорило ритм, сотрясая всё тело. Кожа покрылась холодным потом, руки и ноги ослабли, лишая возможности подняться. Телом он испытывал всепоглощающий ужас, но разум оставался в блаженном неведении причин. Его тряхнула судорога, за ней вторая, сильнее, Микель рядом хоть и приподнялся, но рухнул на колени. Невидящим, ошалевшим взглядом он смотрел вперёд, а затем с истеричной торопливостью принялся рыть песок, будто намеревался спрятаться вместе с онирами. Он остервенело копал руками, будучи на четвереньках, позабыв, что он не животное.

– Иво! – Мощный удар по щеке прекратил бесконтрольные спазмы. Кай навис сверху. – Приди в себя.

Тот заморгал, онемение в теле спало, судороги утихли от прикосновения Кая, а сердце нехотя, но немного сбавило темп. В груди ныло, словно он потянул каждую мышцу.

– Иво! – хрипло позвал Кай. – Помоги. Скажи этому идиоту прекратить жрать песок.

Иво приподнялся и проследил за кивком в сторону. Микель уже не просто рыл себе могилу, он действительно с ужасом на лице глотал песок, поднося горсти ко рту. Иво торопливо подполз к нему и ударил Микеля по спине. Царь закашлялся, едва не рухнув лицом вперёд.

– Что ты делаешь?! – прикрикнул на него Иво, ещё дважды врезав по спине, пока во взгляд не вернулась хоть капля осознанности.

Микеля несколько раз стошнило песком, слюной и желчью, когда он осознал всё произошедшее. Иво остался его поддержать, не уверенный, что у того вновь крыша не поедет.

– Какого хрена? – побледневшими губами пролепетал Микель, осоловело рассматривая изменившийся пейзаж. Ониры в основном разбежались или попрятались в волнистых дюнах.

– Свет, – сквозь мелкие глотки воздуха пояснил Кай. – Они не переносят… даже малое проявления света. Нам… нужно уходить. Найти новый… путь. Долго я такую иллюзию не продержу.

Иво снова оглядел преобразившуюся местность, восхищение быстро сменилось тревогой, когда он заметил руки Кая. Помимо ран от бывшего ахакора его кожа стремительно чернела, пальцы и предплечья темнели, вены, наоборот, светились оранжевым, будто вместо крови по жилам текло пламя. Его руки начали напоминать тлеющие угли.

– Что за хрень с тобой происходит? – первым вернул себе дар речи Микель, заметив то же самое.

Кай осмотрел собственные ладони, потёр друг об друга, словно это грязь и её можно было стереть, но ничего не изменилось.

– Сила. Её слишком много для моего тела. Кровь Дома Кошмаров и способности Фобетора, – пояснил Кай, он старался нацепить привычную маску хладнокровного спокойствия, но Иво слишком хорошо его знал, чтобы не увидеть страх. Кай боялся содеянного и последствий. – В какой-то момент сила выросла настолько, что начала разрушать моё тело, и ахакор – единственное, что сдерживало хоть какую-то часть. Я практически это не контролирую, поэтому у тебя, Микель, были кошмары.

Царь побледнел на глазах.

– Я… увидел… историю из прошлого. Мой друг погиб… почему-то я пытался оказаться на его месте, – хрипло признался Микель.

Иво не понял, при чём здесь песок и зачем он его ел, но не стал ворошить воспоминания, выспрашивая подробности.

– Скоро галлюцинации начнутся у меня самого.

– Но я ничего не видел, – возразил Иво. – Только тело реагировало странно.

– Вероятно, глаз Грай защищает тебя от галлюцинаций, но тело ведёт себя так, будто ты их видишь. Если у меня или Микеля вновь начнутся проблемы, ты должен будешь привести нас в чувство до того, как мы убьём друг друга или сами себя.

ПАНДЕЯ

Вернувшись на Переправу, Кассия кропотливо разложила перед собой осколки, собрав зеркало, словно пазл, и всё равно некоторые куски оказались полностью уничтожены, включая главную часть с ихором Фантаса. Пандея сначала помогала подбирать и размещать осколки, но в итоге продолжила следить на безопасном расстоянии.

Кассия напоминала безмолвную тень себя, бомбу, готовую взорваться в любой момент. Она молчала почти всё время, не сменила перепачканную одежду и не смыла кровь. Разве что позволила Гелиону обработать раны, и то лишь после требования Весты.

Взгляд Пандеи невольно дёрнулся к Келестину. Юноша сидел живой и невредимый и с не меньшей