Николай Буянов - Клятва на мече

Мотоцикл она бросила, когда колея перешла в плохонькую проселочную дорогу. Дальше путь ее снова лежал через чащу, прочь от населенных мест. Она устала, но звериное чутье гнало ее вперед. Она уже чувствовала цель.

Объект казался игрушечным домиком – до того был красив и изящен. Тонкая резьба покрывала наличники, конек крыши венчала деревянная лошадиная голова с очень живыми глазами – несомненно, мастер, делавший ее, обладал настоящим талантом. Затейливо украшенное крылечко было сложено из идеально подогнанных друг к другу досок – ни одной щели… На крылечке в расслабленной позе сидел охранник с коротким автоматом на коленях. Второй прохаживался по периметру, снабженному (Аленка определила безошибочно) тепловыми датчиками. Оба охранника для непосвященного взгляда казались неопасными и беззаботными, но девочка видела: это звери. Профессиональные волкодавы. Она наблюдала за домом уже почти час, затаясь в зарослях и став частью их – неподвижная, загнавшая внутрь себя не только дыхание, но и все, что могло выдать ее присутствие. «Похоронить в себе свое „ва»" – так выразился когда-то Жрец.

Она давно уже должна была быть в том теремочке – охранники-волкодавы, периметр с датчиками серьезными препятствиями не являлись. Она могла бы пройти внутрь, оставив позади «выжженную землю», могла – тихонько, не потревожив ни датчики, ни сторожей. Но – оставалась на месте. Что-то держало Аленку – не мысль о возможной засаде, а какое-то скользкое ощущение несоответствия… Словно однажды, год назад, в драмтеатре. Культпоход седьмых-восьмых классов – Дантов ад для сопровождающих учительш и артистов. Давали спектакль какого-то местного режиссера – надо признать, небесталанного – о Денисе Давыдове. Аленка смотрела на сцену затаив дыхание. Актеры были великолепны и вдохновенны, блистала столичная знаменитость, приглашенная на главную роль… Но среди роскошных декораций (апартаменты великого партизана и поэта) на стене висели «ходики» Боровского часового завода – бывшего «имени XXIV съезда». И – очарование сказки улетучилось. Прекрасный спектакль остался именно спектаклем. Игрой. Восхитительно, но…

– Ты ее видишь?

Оператор сосредоточенно поколдовал над цветным монитором, переключаясь с видимого диапазона на инфракрасный.

– Нет.

– Посмотри по периметру. Как датчики?

– Ни один не тронут. Следовая полоса чистая. Жрец довольно улыбнулся и посмотрел на Артура:

– Умница девочка, а? Я учил ее экранировать собственное поле, но никак не ожидал, что она добьется такого. Интересно, где она сейчас? Где-то рядом, я чувствую. И почему не идет на объект?

Он вздохнул и без всякого перехода добавил:

– Зря ты убил Владлена. Смысла никакого, а пищи для ума органам – навалом.

– Откуда вы знаете?

Жрец хмыкнул:

– Профессия обязывает. Ты не думай, что я сейчас брошусь мстить. Убил – и убил. В какой-то степени я тебя понимаю. Он убрал Мариночку, и это не давало тебе покоя. Ну конечно, злодей должен быть наказан. Только ведь девочку привел в секту ты. Ты тогда уже знал, что обрек ее на смерть. Захотел одной кровью смыть другую? А как же она? – Жрец кивнул на экран (очертания теремка, словно причудливый скелет, и охрана – несколько желто-красных протуберанцев). – Она тоже умрет, как только исполнит миссию. И ты все это сделал ради Шара?

Он покачал бритой головой.

– Я не знаю, кто ты такой… Хотя кое о чем догадываюсь. Надо сказать, что в священный трепет меня это не приводит. Я прагматичен до мозга костей. До тех пор пока тебе нужен Шар, я буду держать тебя на коротком поводке… Ты мне нужен. Я чувствую, что за тобой стоит какая-то уникальная сила.

– А зачем ты нужен мне, Жрец? – тихо спросил Артур. – Что, если я сейчас тебя убью? Прямо здесь, не сходя с места?

– Ты умный, – медленно, будто раздумывая, ответил собеседник. – Глядя на все это: секта, черные свечи, непонятные обряды, моя колоритная внешность… ты не мог не подумать: а вдруг это все обман? Антураж, декорации? А вдруг тот Шар, что я тебе показал издали, под большим секретом, просто елочная игрушка? А настоящий Шар – где-то еще, и он совсем не красивый и не блестит… И Жрец – не аскет в черном балахоне и с бритым черепом… – Он подошел к Артуру вплотную. – Вот поэтому-то ты и ждешь. Вдруг я сделаю ошибку. Где-то ты уцепишься за маленький крючочек и выйдешь на истинного Жреца, мимо которого ты проходишь по десять раз на дню и не замечаешь… А через него – и на настоящий Шар. – Он открыто улыбнулся. – А о Владлене забудь. Я тебе его прощаю.

– Я ее вижу, – сказал оператор.

– Где? Она вошла в теремок?

– Нет. Она… Она здесь. Вон идет.

Аленка спокойно и неторопливо (подросток на каникулах у дедушки) подошла к стоящему на ржавых ободах строительному вагончику, помедлила секунду и забралась внутрь.

Знакомая обстановка. Колченогий стол, ящик-табурет (гадюка, правда, отсутствовала). Шкаф для одежды со вставленным осколком зеркала. Аленка глянула в него, поправив прическу, и толкнула рассохшуюся дверцу. За дверцей была комната.

Увидев на пороге девочку, оператор быстро вскочил, но Жрец остановил его движением руки, подошел к Аленке и чуть приобнял ее за плечи.

– Молодец, – тихо сказал он. – Как ты догадалась?

Она вынула из кармана наручники. Обычные милицейские «БР-6».

– Участковый с рабочим – это ведь была засада?

Жрец кивнул, улыбаясь.

– Тогда они наверняка знали, что от таких наручников очень просто освободиться. И гадюку на ящик вы нарочно положили. Словом, постарались, чтобы я беспрепятственно добралась до теремка. И у «рабочего» была не рация, а радиомикрофон (шнур – обычная бутафория). От теремка до этого места – восемь километров. На таком расстоянии микрофон не действует. Жалко, я сразу не сообразила.

– Все правильно. Можешь отдыхать.

– Я не устала…

– Все равно. Послезавтра тебя ждет серьезная работа.

– «Объект»? – спокойно спросила она.

– Да. Только на этот раз настоящий.

Они медленно шли по лесу. Рядом. Ни дать ни взять влюбленная парочка. Артур тайком засмотрелся на Аленку. Девочка похорошела за короткое время, что они не виделись. Но при этом возникало странное чувство: глаза видели одно (потаенная девичья прелесть, не хватает длинного русского сарафана, веночка на голову, черной глади лесного озера – ожившая картина Васнецова), а разум не давал забыть, что перед тобой – терминатор. Думающая машина для убийства.

– Ты мне не рада? – глухо спросил Артур.

– Рада. Хорошо, что вы приехали, – ровно ответила девочка. – А почему же без Владлена?

– Его задержали дела… Постой, – торопливо заговорил он. – Нас здесь никто не слышит, я специально выбрал место. Тебе нужно бежать.