Владимир Брайт - Цвет крови – черный

– Ты ведь знаешь, я не прощу этого ни тебе, ни твоей «маленькой тайне».

– Да.

– Тогда зачем ты пришел?

– Когда-то давно я любил тебя.

– А его? – Богиня указала на голову.

– И его тоже. До того, как он переступил черту…

– Покусился на твою власть.

– На нашу власть.

– Пусть так. И что с того?

– Что с того? – Алт криво усмехнулся. – Ты меня спрашиваешь, что с того?

– Да. – Фаса говорила не ради выяснения отношений или поддержания беседы, а с единственной целью – не молчать.

Даже ссора с мужем была лучше, чем угнетающая тишина.

– Ты, наверное, забыла, что мальчишка собирался убить нас обоих?

– Нет, я ничего не забыла и не забуду. Просто знаю – кто-то должен был это сделать.

– Сделать – что?

– Срубить мертвое дерево, в тени которого уже много лет задыхается молодая поросль.

– Ты сумасшедшая.

– А ты знаешь, что я права, и боишься признать это.

Судя по обескураженному виду Алта, он не ожидал столь неожиданного поворота беседы.

– Ты всерьез считаешь, что нужно было сидеть сложа руки и спокойно ждать, пока любимое чадо придет и расправится с нами? Срубит «гнилых исполинов», чтобы занять их место под солнцем?

– Я знаю только одно – тебе не следовало убивать его. При желании всегда можно договориться.

– У меня не было такого желания.

– Да, не было. Тебе хотелось лишний раз доказать миру и себе, что ты – первый из первых, лучший из лучших. Великий и всемогущий Алт, расправившийся с собственным сыном чужими руками.

– Довольно слов!

– Я только начала.

– Нет!

– Ты смеешь мне приказывать? – Фаса смерила мужа презрительным взглядом.

Он собрался ответить что-нибудь резкое, но в последний момент передумал.

– Я сделал то, что считал нужным. И мне безразлично, что думают остальные.

– Здесь никого нет. Только я и ты.

– И даже ты.

– В таком случае передо мной лишь жалкая тень мужчины, которого я когда-то любила.

Раньше Алт обязательно бы вспылил. Пришел бы в такую ярость, от которой содрогнулись бы и стены этого замка, и весь мир. А сейчас он устал. Так, как устают старики, когда все вокруг становится им безразлично. Только в отличие от Фасы Алт не решался признаться себе, что давно и безвозвратно потерял интерес к жизни.

– Изменился не мир и окружение, а твое восприятие.

– Изменились мы оба. Причем до такой степени, что нам стало тесно в одном мире. И раз это последняя встреча, будем предельно откровенны – настало время раскрыть карты. Я знала, ты не успокоишься, пока не убьешь сына. Но надеялась, что у Этана хватит ума запутать следы.

– Он сам засветился.

– Да. И это самое странное. Как будто мальчик специально искал смерти.

– Отчаяние загнанного в угол зверя толкает и не на такие…

– Это не зверь, а частица тебя. Может быть, лучшая.

– Ну конечно…

Теперь, когда не осталось недосказанности, Алт почувствовал странное облегчение, словно избавился от стального обруча, сжимавшего голову.

– Лучшая частица, собравшаяся расправиться со своими корнями.

– Ты непереносим. – Фаса устало закрыла глаза.

Ей не хотелось спорить. Но раз уж начала, нужно довести до конца тягостный разговор.

– Вначале я собиралась уничтожить тебя тихо, без всякого шума. А затем передумала. Это тот самый случай, когда не важно, кто победит, потому что в конечном итоге проиграют все.

– Мы еще можем договориться.

– Нет! – В ее глазах вспыхнул прежний огонь. – Ты убил сына и все испортил.

– Все испортилось и без меня. Причем очень давно.

– Не важно. – Даже богиня порой может позволить себе быть нелогичной. – Мы перешли черту.

– Ты перешла. Я – нет.

– После убийства Этана оправдания ничего не стоят.

– Я не оправдываюсь. Ты просто не хочешь слушать.

Он прав. Если не во всем, то во многом. Дело не столько в Этане и Алте, сколько в ней самой. Но отступать некуда. Фаса приняла решение. И пойдет до конца, чего бы это ни стоило. Если не сделать этого сейчас, она уже никогда не решится. Лучше взорваться яркой звездой, чем медленно угасать, превращаясь в жалкое ничтожество.

– Давай закончим разговор ни о чем.

– И?..

– Выясним, останется ли в этом мире хоть что-нибудь после того, как боги сойдут с ума.

– Разве они еще не сошли?

– Давно. – Впервые за долгое время она улыбнулась. – Только пускай это останется между нами. Договорились?

– Хорошо. – Алт принял правила страшной игры.

– Смертные будут участвовать?

– А почему бы и нет? Можем начать с них. Я возьму на себя руководство армиями Альянса, ты – Хаоса, и посмотрим, кому достанутся лавры великого полководца.

– Альянс слабее.

– Ну конечно! Как же я могла позабыть! – Фаса понимающе усмехнулась. – Легкие победы не для великого Алта. Ладно, будь по-твоему, я возьму Хаос. Мне всегда нравились дроу. Было бы несправедливо в последней войне встать на сторону их врагов – светлых эльфов.

– И никакого вмешательства, только общее руководство?

– Да. Смертные друг против друга. Великое противостояние до последнего солдата. Беспощадное уничтожение всего живого. А когда на земле не останется ничего, заслуживающего внимания, поделим Сферу Хаоса, бросив в кровавую мясорубку демонов.

– Неплохо. А что потом?

– Потом? – Фаса равнодушно пожала плечами. – Да, в общем-то, ничего особенного. Останется кто-то один. Победитель на руинах погибшего мира. Можно начать все заново или навсегда исчезнуть.

– Ты и вправду безумна.

– И что с того?

– Ничего. Кроме того, что я принимаю твое предложение.

– Никогда не сомневалась в своем муже.

– Для этого не было повода.

– Разумеется, нет. Неужели блистательный Алт мог позволить кому-либо усомниться, что он первый во всем?

– Никогда.

– Ну, вот видишь. Это объясняет если не все, то многое.

– Кроме одного.

– Чего именно?

– Почему Этан засветился, позволив охотникам обнаружить себя.

– Не исключено, что у него были на то причины. – Как только речь зашла о несчастном сыне, оживившиеся во время разговора глаза Фасы потухли.

Напускное веселье двух усталых богов напоминало пир во время чумы. А за фальшивой маской веселья скрывалось нечто большее, чем страх или отчаяние. Нечто такое, чему нет определения ни в одном языке.

– Не исключено, что мальчик просто устал. В любом случае, правды нам уже не узнать. Можно лишь строить догадки.

Фаса устало смежила веки, давая понять, что разговор окончен.

– Прощай. – Ему тоже нечего было добавить к сказанному.

– Еще увидимся.

– Обязательно. – Прежде чем уйти, Алт в последний раз посмотрел на жену.