Яна Завацкая - Дороги
— Крестничек, - сказала Ильгет, - красавчик ты мой…
Кольнуло в сердце - а у меня не будет, не будет… Но собственно, почему, вдруг подумала Ильгет. Ведь мы на Квирине, здешняя медицина может справиться с этими моими проблемами. Ильгет даже и не спрашивала врача, как у нее насчет возможности родов, не актуально было, мужа-то все равно рядом нет.
Но теперь он будет рядом. Ильгет со вспыхнувшей вдруг надеждой посмотрела на маленького крестника. Почему бы и нет… почему бы и не полечиться. Надо с Питой еще поговорить. Какая радость - ребенок! Вот такое же крошечное, теплое, темноглазое существо. Ладно, потом об этом подумаем…
— Смотри, как он у тебя тихо лежит, - сказала Лири.
— Здравствуйте, Ильгет, - рядом с Дангом появился Фелл, крестный Анри. Ильгет смутно знала его по общине, Фелл был высок, совершенно сед, прям, с твердой и сильной линией губ и подбородка, сейчас на нем была праздничная белая скета и серебристая накидка на плечах. О Дозорной Службе он почти ничего не знал, был просто ско, и когда-то - учителем Данга. Фелл все еще летал в качестве ско, хотя возраст был уже предельным, критическим, за восемьдесят, в этом возрасте обычно переходят если не на пенсию, то на спокойную работу вроде пилота-рейсовика.
Пожилой ско протянул руку, возникла маленькая заминка, Ильгет, держа ребенка, раскрыла пальцы навстречу своему новоявленному куму, тот осторожно пожал ее ладонь.
— Вот он какой, - Фелл заглянул в лицо Анри, - похож на моего второго внука, между прочим…
— На сына Лейз? - поинтересовалась Лири.
— Да. Ильгет, ну дайте мне его тоже подержать!
Ребенок, вроде бы, ничего не имел против перехода на другие руки. Ильгет посмотрела на Лири, та ответила ей сияющим взглядом. Ильгет подумала вдруг, что в выражении лица подруги появилась какая-то наполненность, завершенность, как будто Лири стала именно тем, чем должна была стать. И вдруг ей захотелось поделиться своей радостью, хоть это, может быть, было не совсем уместно сейчас.
— Лири… ты знаешь, я думаю, ведь мой муж теперь здесь, я попробую полечиться… может, у меня тоже будет ребенок!
— О, это было бы так здорово, Иль! Это такое счастье… Я уверена, что у тебя получится, мы же на Квирине, да хоть в искусственной матке можно вырастить из своих клеток… Было бы желание.
— Тоже верно, - Ильгет поразилась тому, что до сих пор эта мысль не приходила ей в голову. И вдруг она замерла.
Неподалеку от нее, разговаривая со своей матерью, стоял Арнис.
Белла что-то говорила ему… она заметила Ильгет и, улыбаясь, помахала ей. Арнис что-то сказал. Белла подошла к Ильгет большими шагами, Арнис, чуть улыбаясь, последовал за ней.
— Здравствуй, Иль, - Белла обняла ее за плечи, слегка прижала, повернулась к остальным, - здравствуйте… Ну что, вот это и есть герой дня? - малыш моментально перекочевал на широкие надежные руки Беллы, и дальше раздавалось уже непрекращающееся мощное сюсюканье, перемежаемое короткими вопросами родителям и Феллу. Ильгет стояла, опустив глаза в землю. Так получилось, что она и Арнис остались наедине. В толпе людей - но как будто вдвоем. Наверное, потому, что оба они молчали. Ильгет вскинула взгляд, увидела лицо Арниса, вздрогнула, как от удара током. Невольно возник позыв к движению - приласкать, коснуться его щеки рукой, слишком уж бледным было его лицо, болезненным, с резко выделившимися большими серыми глазами. Ильгет сдержала порыв. Сказала просто.
— Ара…
— Ара, - глухо откликнулся он. Просто и спокойно улыбнулся, - ну как ты, Иль?
— Хорошо, - выдавила она. Да что я в самом деле? Почему такая щемящая жалость к нему, ничего с ним не случилось, все ведь теперь хорошо… а лицо нездоровое, так чего ждать, ведь еще не восстановился полностью, несмотря на кондиционирование, а досталось ему в этой акции здорово. Вот и Данг до сих пор не справился с последствиями ранения, а Иволга всего две недели, как из больницы, ковыляет у себя в поместье. Что же здесь удивительного?
— Как муж? - спросил он так же спокойно, - прилично себя ведет?
— Да, нормально, - Ильгет замолчала. Что ему рассказывать? При мысли о муже тоскливо заныло сердце, все было не так, совсем не так, но не говорить же об этом.
— Ну а как у тебя здоровье?
— Боже мой, Иль, все это такие пустяки… совершенно нормально.
— Ты как-то выглядишь… не очень.
— Этой ночью мало спал, - неохотно сказал он, - так вышло.
Они замолчали. Переливы колокола, зовущие в церковь, прервали затянувшуюся паузу.
Родители вошли первыми, Данг нес ребенка на руках. За ними следовали Ильгет и Фелл. Женщины в белых длинных платьях простого покроя и кружевных альвах, мужчины - в светло-серых накидках, белых скетах. Отец Маркус в полном облачении, несколько министрантов уже ждали у крестильной Чаши. Остальные молча расходились по местам, ожидая начала праздника.
Откуда-то, казалось, из самих стен храма, зазвучала пронизывающая глубокая музыка. Два голоса, мужской баритон и высокое женское сопрано, подхватили мелодию, они пели на эдолийском языке древний гимн, и никто не подпевал им, все замерли, стоя. Ильгет стояла у Чаши, чуть позади Данга и Лири с младенцем, и вслед за музыкой, а позже - за словами священника, за общей молитвой, настроение ее сердца изменялось.
Ильгет видела в глубине храма Арниса, и ничто не шевелилось в ее душе, никакого содрогания, никакой щемящей и сладкой боли. О чем она думала только что, что подсказывало неверное зыбкое сердце? Арнис - просто друг, такой же вот, как Данг и Лири… почему они выбрали Ильгет крестной? Так трудно понять, ведь она гораздо слабее других, хуже, разве ей сравниться с квиринцами? Но раз так надо, подумала Ильгет, раз они попросили, не могу же я отказаться. Я сделаю все возможное, все, что смогу. Они встречались и разговаривали уже все вместе, родители, крестные, отец Маркус, говорили о будущем пути Анри, о том, кто и как будет его готовить к Первому Причастию, о чем нужно особенно помолиться, вообще - о нем, и о Данге с Лири. Я не могу отказаться, подумала Ильгет, и теперь эта нить связывает меня с Дангом и Лири, это как родственная связь, ведь не откажешься от своей матери и своих родственников, так же и тут, этот малыш - мой крестник, и я должна буду о нем молиться, и ему помогать, и так будет всегда. Ильгет с возрастающим радостным волнением наблюдала, как священник поливает маленькую головку святой водой, произнося привычные слова крещения…
После праздника и обычной Евхаристии все собрались в зале Общины, было угощение (Ильгет и сама напекла собственными руками, без коквинера, ярнийского печенья и принесла целый таз), был шумный, веселый гомон. Ильгет держалась поближе к крестнику и его родителям, смеялась, пила и ела, а натянутая струна внутри звенела все так же. Ильгет беззвучно, про себя молилась, чтобы как-то выразить это внутреннее чувство. Она вспоминала собственное крещение на Ярне. Ведь все было не так. Не было никаких друзей рядом, полузнакомые крестные из общины - так с ними близких отношений и не возникло. И храм далеко не такой красивый. И не та музыка. Все иначе. Но ведь точно такое же было ощущение - радости и свободы, подаренной просто так, ни за что, новой жизни.