Михаил Белозёров - Атомный век

— Включи фонарь!

Пока Архипов рубился лучом фонаря, как мечом, сверху вниз, снизу вверх, справа налево, слева направо, вдоль и поперёк, Берзалов выхватил из разгрузки сигнальный фальшфейер, ломая ногти, сорвал колпачок и дёрнул за шнур. Темноту бывшего ресторана разорвала яркая вспышка, красное пламя с шипением ударило вверх, и по толпе людей в чёрном пронёсся крысиный писк ужаса. Они шарахнулись, закрываясь руками, но было поздно: те, кто находился ближе всего, сразу же прекратились в пепел, а те, кто попытались бежать, падали и умирали на мгновение позже. Спастись удалось лишь тем, кто только ещё вылезал из мрака.

— А — а-а! А — а-а! — орал Берзалов, тыча во все стороны фальшфейером и выкашивая ряды противника, словно косой.

В окна снова полоснул свет от прожекторов, и они с Архиповым окончательно разогнали нападавших по углам. Можно было всех элементарно добить, но пулемёт Русакова и автомат Бура уже начали захлебываться. И тогда Берзалов и Архипов бросились в следующее помещение, которое оказалось кухней без окон. Призраки таились по углам и, казалось, только и ждали, когда у Русакова и Бура кончатся патроны.

— Свои! — крикнул Берзалов, швыряя в толпу призраков фальшфейер и зажигая новый.

— Я же говорил! — кричал Бур, воинственно отстреливаясь из автомата. — Говорил!!!

— Говорил… — согласился Берзалов, — а надо было кричать! Счастье наше, что мы попали сюда на рассвете. — А где Кец?!

— Кец! — всполошились все. — Кец! Кец!!!

И праведный гнев охватил их, и каждый из них готов был идти дальше и драться c людьми в чёрном до победного конца. Бур даже предложил прогуляться по подсобкам, откуда тоже слышался крысиный писк.

— Да здесь он, здесь, — в наушниках раздался спокойный голос Сундуков. — Давно уже на броне.

— Чего же ты молчал?! Вашу — у-у Машу — у-у!.. — выругался Берзалов. — А Сэр?..

— И Сэр здесь, — сказал Сундуков.

У Берзалова отлегло с души.

— Там… — вдруг сообщил Бур, указывая на подсобные помещения и порываясь бежать и кромсать, тем более, что он тоже зажег фальшфейер, — там их столько!

— Всё! — сообразил Берзалов. — Хватит! Хватит! — и принялся оттягивать в сторону Архипова и Русакова, которые носились по углам и закоулкам и совали везде, в том числе и в вентиляцию свои фальшфейеры. — Уходим! Уходим!

Его трясло, как в лихорадке. Никогда он не был так близок к смерти, как сейчас.

— Уходим!

И только оказавшись в бронетранспортёре и, испытав облегчение, они начали смеяться, показывая на друг друга пальцем:

— Негр, негр, негр!

Филатов завёл и ввёл бронетранспортёр на широкую улицу. Наконец взошло солнце, и город казался вымершим.

— А ведь мы словно сажей перемазаны! — заметил Архипов, поглядев на себя в зеркало.

И действительно, вся одежда, лица и руки стали чёрными. А потом наступила реакция.

— А ему как влепил! — кричал Бур.

— А я ему прямо в роже, в рожу! — вторил ему капитан Русаков. — Но если бы не вы, братцы, — обнял он Архипова, — мы бы с Буром и пяти секунд не продержались.

— А кто это были вообще? — спросил Сундуков и выпучил свои и без того изумлённые жизнью глаза.

— А чёрт их знает, может, эти самые инвазивные захватчики, — предположил Архипов. — Я, честно говоря, уже с жизнью прощался, да Филатов и Сундуков выручили. Как дали прожекторами — всех в труху.

— Нет, это не захватчики, — уверенно заявил Берзалов, будто знал истину. — Потому что реальной силы за ними нет.

— А кто тогда?! — спросили хором у него и уставились требовательно, словно от слов Берзалова зависело их существование.

— Я думаю, — сказал Берзалов, — просто какие‑нибудь паразиты, пришедшие следом за инвазивными захватчиками.

— Какие ещё паразиты?! — страшно удивились все.

— Могут быть у них паразиты? — спросил Берзалов.

— Могут! — согласились все.

— Но какие? — им хотелось точности в суждениях, чтобы опереться на них и не мучиться раздумьями.

— Обычные, гаплогруппа из космоса, со схожими намерениями. Место освободилось, вот они и явились, кто откуда. Некоторые — из какого‑нибудь сумеречного мира.

— Выходит, они каким‑то образом узнали, что человечество вымирает? — спросил Сундуков и сам же изумился своим умным речам.

— Мы так бабахнули, что видно и слышно было по всей галактике, — сказал Берзалов. — Потом разберёмся. Зайдём сюда днём с мощными прожекторами и всю нечисть выжжем. А кого не выжжем, того допросим и поймём, что это за звери.

— Кровопийцы! — высказался Гуча. — Космические гопники!

— Точно, — обрадовался Бур и впервые открыто улыбнулся.

Берзалов улыбнулся ему в ответ, потому что получалось, что Бур как бы герой, а героев не ругают, наоборот награждают. И не такой уж он плохой парень, подумал Берзалов. Если выживет, напишу на него наградной лист. Не зря же он в глубокую разведку подался.

— Не зайдём, — уверенно сказал Русаков.

— Почему?

— Потому что этот город только один раз показывается.

— Ну да… — вспомнили все, — ну да…

— Мне кажется, что он вообще в другом измерении.

— Жаль… — со вздохом сказал Гуча, который не участвовал в схватке и поэтому чувствовал себя ущемленным. — Жаль! Кому расскажешь, не поверят.

— А самое главное, что командованию доложить? — чуть наивно спросил капитан Русаков и посмотрел на Берзалова, мол, мое дело маленькое, я как бы ни за что не отвечаю, пусть Берзалов сам тянется перед начальством.

— Скажем, как есть, — авторитетно ответил Берзалов, — пусть верят или не верят, нам какая разница.

И все согласились с ним, потому что почувствовали в себе моральную силу людей, победивших зло. А ещё они почувствовали, что стали сплоченным экипажем, которому всё по плечу.

Оказалось, что чёрные — чёрные тучи, уходящие в поднебесье, висят совсем рядом, как раз над Харьковом, и что молнии беззвучно сверкают именно над ним, и нигде более.

Между тем, солнце поднялось, как и положено с востока, и на взгляд Берзалова это была хорошая примета — значит, ничего фундаментального в мире не изменилось, ну, разве что кроме луны — черепа, которая поблекла, но по — прежнему являла свой страшный лик.

Филатов уверенно вёл бронетранспортёр через пустой город. А потом, когда уже поднадоело разглядывать окрестности и экипаж стал задремывать, Берзалов бросил взгляд в триплекс и присвистнул:

— Да ведь здесь же шёл бой! Стой!

Все всполошились. Русаков бросил оттирать свою физиономию перед зеркалом и тоже захотел взглянуть на происходящее за бортом.