Тимур Свиридов - Дар Дерзкий

Но «с непривычки» тут уже никого не было.

По краям экрана ровными искорками висели звезды, частые в этом секторе Галактики. А весь центр темнел чем-то черным, заслонявшим сияние звезд. «Прямой Ветер» висел на стационаре, и планета рядом была совершенно неподвижна – внизу под ними, а может, наверху? Ровные края черного диска искрящийся звездами космос, и казались бы кругом мрака, если бы не огоньки редких городов. Они были похожи на звездные скопления, только мельче, реже – словно какой-то другой, мелкий космос, вставленный в настоящий, как бусинка… Чуть занимавшееся справа зарево востока показывало, что это не диск, а шар.

Цу-Рецц!

Корнвэлл сидел недвижно на штанговом снаряде, подняв голову и замороженно уставившись в это чужое небо. Похоже, он был тут уже долго. Если и заметил приближение браттара, то не подал виду.

– Корн! – Дар подошел, обходя сложные агрегаты для развития всевозможных мышц. – Нашел тебя, наконец-то.

– Зачем? – голос англика был сух, отстранен.

– Ну прости, что мешаю твоему уединению…

Тот посмотрел как-то загнанно, снова отвернулся. Корн обычно был довольно подвижен и общителен. Но сейчас было другое. Его облик излучал ощущение острой неуверенности, почти тоски. Ксенолог, похоже, испытывал какой-то глубоко личный момент.

Но дело надо было делать в любом случае.

– Знаешь, – вдруг резко произнес Корн. – У меня такое странное чувство…

Он стих, и Дар тактично молчал, не сбивая чужой настрой.

– Такое… Будто совсем неизвестно, есть ли будущее у человечества. – Он усмехнулся. – Накатило вдруг.

Может, глобальность завтрашнего сказывается… Знаешь, будто затерялись мы, одни-одни совсем, перед этим Цу-Рецц… А впереди и позади – чернота. Нету никакой Земли, никакого Союза людей… Даже времени нет…

– Это у тебя ответственность за завтрашнюю высадку сказывается, – мягко сказал Дар.

– Такое колоссальное событие! Не знаю, удастся ли мне сегодня уснуть… я так взвинчен, что завтра увижу реццов. И одновременно какая-то странная тоска, как по сердцу… А ты? Ты здесь зачем?

Дар покачал головой.

– За тем же. Пришел обсудить завтрашнюю программу.

– Завтрашнюю программу? – удивленно повторил Корнвэлл. – Ты-ы?

Дара немного задела эта удивленность, словно уж с кем-с кем, а с ним обсуждать было особо нечего. Да уж, заносчивы эти ребята, ксенологи, ничего не скажешь.

– Хочу выставить некоторые акценты, – ровным голосом ответил он, – вполне по регламенту высадки.

Будто волна прошла по лицу Корнвэлла, он отошел от медитации на висящий перед ним черный диск Цу-Рецца, нахмуренно повернулся. Его глаза были как две тусклые звездочки в темноте рекреационного зала.

Дар опустился напротив, на чуть скрипнувшую подушку прессокачалки. Тут пахло остро – кондиционными дезодорантами, металлом, канифолью и едва заметно – потом.

– Завтра встреча с малознакомыми чужими, – сказал он. – И возможно возникновение «ситуаций»…

– Oh, no! – всплеснул руками Корн, – you can’t… (о, нет, ты не можешь – англ.) – начал он на родном англике, но тут же перешел на официальный интерлинг. – Давай ты не будешь читать лекцию тем, у кого это профессия! Ты что, меня собрался готовить к…

– Совсем нет. Вы, ксенологи, идете по своему плану. Я, собственно, по моей теме.

– И как это относится к нам с Манолой?

– Может ли кэптон исключить меня из делегации завтра? – вопросом ответил Дар.

– Нет. – ответил ксенолог. – И что?

– И то. Потому что браттар заявлен в правилах. Ты помнишь что такое «браттар» как профессия?

Корнвэлл нахмурился, заговорил, поджав губы:

– Ну, в общем… Браттары появились на кораблях Союза Миров сразу после войны с Лиого. Термин лиогянский, обозначает офицера безопасности, следящего за порядком. Поскольку методы подготовки браттаров и круг их обязанностей сильно отличался от схожих должностей на судах космофлота в лучшую сторону, Комитет Взаимодействия решил применить этот опыт. Фактически, браттары заменили гвардию на гражданских судах.

– Ну и каша! – не выдержав, хмыкнул Дар. – Не за порядком мы следим, а за безопасностью членов своей группы. Не гвардию на гражданках заменяем, а всех этих безопасников, спецопсов, космопехоту, гуардос, оружейников, первоотдельщиков, конвоиров, операторов байцеров и бортовых оружейных систем, секьюрити, бодигардов и так далее. И между прочим, медбратьев тоже. Но суть не в этом. А в том что завтра я тоже имею свои обязанности, там, внизу…

– Damn![1] – Корнвэлл отвернулся к Цу-Рецц, не то улыбаясь, не просто растягивая губы. – Давай не по протоколу, skip it[2]. Завтра будет одна из редчайших удач в космосе. Ты только вдумайся… Само слово «редкий» не совсем верно отражает неординарность события. Две цивилизации, зародившившиеся в разных концах галактики, будут намечать области соприкосновения. Два мира, для взгляда на жизнь, две истории, две биологии… Ты не обижайся конечно… Браттар здесь… Ну, в общем, не самое главное.

Твоя позиция включена просто потому что защитника привыкли прикреплять везде. Даже если мы все завтра погибнем по какой-то нелепости – это ничего не значит. Просто при Третьей контактной-Рецц будут учитывать больше параметров.

– Спасибо за откровенность, – усмехнулся Дар. – Приятно узнать мнение ксенологов о ценности моей жизни. Но послушай-ка вот что. Ты видел реакцию кэптона на мое предложение остаться на борту: «Защита будет высаживаться независимо от наличия брони…» Что-то подсказывает мне, что пославшее нас обоих человечество считает позицию защитника в церемонии Контакта необходимой величиной.

Корн нервно передернул плечами.

– У меня нет таких установок, – с какой-то гордой интонацией сказал он. – Ксенологи не обязаны советоваться с браттарами!

– А браттары с ксенологами, – сухо парировал Дар.

Корнвэлл вспыхнул:

– Чего ты хочешь?

– В общем-то ничего особенного, Эта беседа должна была состояться только накануне самой высадки. Так что это просто формальность. Ты и Манола должны координировать свои действия со мной.

– То-есть? – англик даже чуть привстал. – В чем это?

– Завтра и послезавтра на поверхности Цу-Рецц вы можете увлечься, забыть обо мне. А мне нужно чтобы оба ксенолога ко мне прислушивались. Не совсем слушались, видишь разницу? Просто принимали во внимание, если я что-то скажу.

– Может ты и переговоры будешь вести вместо нас? – вскрикнул Корнвэлл, возмущенно вглядываясь в лицо собеседника. – Да ты хоть представляешь, сколько миллионов людей было вовлечено в процесс осмысления результатов прошлой экспедиции? И сколько институтов готовили свои программы, чтобы реализовать их через нас за эти два дня?