Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

В этом же месте кучка Резаков, утыканных иглами, спокойно стояла и продолжала отстреливаться от кочевников. Крепкие ребята. Может они тоже усилены кимбарами. Как Стрелок. Тот и без головы себя неплохо чувствовал.

В это момент наш противник делает взмах крест-накрест своей костяной саблей и принимает некую стойку с высоко поднятой и полностью прямой вооружённой рукой. Правая нога впереди и чуть согнута. Что-то дико знакомое. Причём мне, а не Диму. Но это точно не слегка пониженная стойка с двуручным хватом клинка из кэндо. Европейская школа? Вероятно.

— Тебе конец, нечестивый Грешник. Защищайся, — прокричал фехтовальщик, начиная сближение короткими шагами.

Самое интересное, что слово грешник он прокричал на английском. Неужели земляк? Хотя он мог прийти в Танат с параллельного варианта моей родины. Знаменитый писатель и прототип главного героя ретрофантастики я здесь уже встретил. Надеюсь мне противостоит не Камилло Агриппа, автор трактата по фехтованию. Шутка, так как тот мастер меча был вроде венецианцем, а тут явный потомок бритов. Хм, проверим в одну вещь.

Выставляю перед собой правую руку с раскрытым клинком, а из кулака левой вырастают короткие, но крепкие клинки. Ими будет удобно блокировать выпады соперника. Однако я на глазах противника втягиваю клинок обратно, убираю руку за спину и втягиваю когти.

— Не использую серьёзное оружие против слизней, — говорю оппоненту. Ох, Нико, вот что за бравада? Похоже я из-за агрессивной биохимии тела становлюсь адреналиновый наркоманом. Или рыцарем крови, как меня поэтично назвала психолог Камилла.

— Наглец. И как назвать тебя, когда придёт время причащения?

Словесный выпад сопровождается реальным, но отклоняю корпус. Судя по словам, мне противостоит один из этих самых Верующих. Тот есть религиозный фанатик и каннибал. Замечательно.

— Я тот, кто просто дерётся. И вообще это я тут всех ем. Никак не наемся.

Тут фанатик наносит мне рубящий удар в направлении от левого плеча к бедру, но коротки и прочными когтями ловлю острые в захвате. Ладно, мы ловим, так как на миг был вход в слияние.

Пока мы с фанатиком боремся за контроль в клинче, я смотрю ему в глаза и начинаю говорить на английскои:

— Ударный отряд Сентком приступает к выполнению процедур нулевого протокола. Представителям совета директоров рекомендуется пройти в укрытие.

Есть. У меня были ещё финты в запасе, но этот пробный выстрел достигает цели. Фанатик вздрогнул, посмотрел на меня, словно не веря моим словам, но и давление ослабил.

— Что? Что ты сейчас сказал? Мне…

— Страшно до усрачки, — шепчу я, сгибая правую руку. Наружный щиток отъехал в сторону, а тойль пронзил горло фехтовальщика. На обратном ходу вырываем ему кадык, мясо и артерии.

Зажимая разорванную шею, фанатик падает на колени. Из-под пальцев течёт белесая кровь, а глаза выражают испуг и вопрос. Время на ответ ещё есть.

— Я слушал эти записи в том месте, где ты умер, Крис Фэллон.

На миг в серых глазах под маской мелькает узнавание, радость, а потом взор бывшего серебряного призёра Европы по историческому фехтованию стекленеет и он падает лицом вниз. Пока бегу от него к оставшимся Резака, снова задаюсь вопросом. Чего этот профессиональный спортсмен решил стать сначала профессиональным военным, а потом и менеджером из руководства той ЧВК? Власть, деньги, что-то ещё, я не знаю. Но по стойке, удару и вырвавшкмуся слову.

Неужели сюда попали не только те, кого эти психики принесли в жертву вратам, но и сами палачи? Ведь лидеры сенткомовцев искали «божественную» силу и супероружие. Нашли на свою голову. Целая колония была уничтожена.

Я зол, а потому взмахами клинков сношу с плеч головы ближайшей паре стрелков, а потом всё резко заканчивается. Рядом слышатся хлопки иршеров и онишеров, которые разносят оставшуюся пятёрку в клочья. Взрывы кислотных гранул страшны.

Осматриваемся круговым зрением димортуоа, а для этого сдергиваем капюшон. Со стороны зачищенного мноймправого фланга бежит группа бойцов под командованием Вэсары.

— Нико, ты…

— Я разберусь со стрелками на той стороне, — обрываю я речь кочевницы, разбегаясь и прыгая.

Выстрел тойлем в потолок, подтянуться, зацепиться когтями за потолок, снова применить живой гарпун и всё повторить. Так, скачками, я и перемещаюсь сначала над караваном, потом над пропастью и приземляюмь на балкон со следами крови. Раненный снайпер уже уполз вглубь, устремляюсь за ним.

Иду по кровавому следу. Стараюсь не шуметь и передвигаюсь тихо. Слышу вдалеке хриплое дыхание фанатика. Не многовато ли их в Танате водится?

— Нет, подождите! — слышу я за поворотом дикий крик и знакомый стрекот крыльев кильма.

Заворачиваю за угол и выходу на свет. Там виднеется ещё одна колоссальная пещера, освещённая биолампами. На небольшом балконе на коленях стоит давешний снайпер. В его руке только искривленный и очень узкий нож. Этакий длинный филейник и больше ничего. Другой рукой он зажимает рану на бедре.

Виднеется улетающий кильм, чей корпус отмечен отметкой белой длани. Знающие и Даргул передают привет. Тут снайпер дёргается, оборачивается, падает на спину с криком и отползает.

— Нет, не подходи, монстр.

— И это ты говоришь мне? Тот, кто поедает ближнего своего?