Горъ Василий - Законник.

— Я? — ошарашенно переспросил граф.

— Да, вы! Или вам кажется, что должность оруженосца — это максимум того, на что вы способны?

— Но, сир, я поклялся своему сю-…

— Вы знаете, как звучит клятва, которую дает наследник рода Утерсов своему отцу? — не дав ему договорить, спросил король.

— Нет…

— Могу процитировать: 'Клянусь служить короне и народу Элиреи не за страх и не ради выгоды, а так, как того потребует честь нашего рода и моя совесть'. Обратите внимание на последнее слово! И задумайтесь, насколько точно оно выражает отношение Утерсов к своему Долгу перед Элиреей…

Граф Ромерс вспыхнул:

— Я то-…

— Да, вы не нарушали клятвы, данной графу Аурону… — холодно произнес король. — Только вот стать достойным своего сюзерена вам НЕ УДАЛОСЬ! Ибо для того, чтобы служить короне и народу Элиреи, он сделал больше того, что мог. Даже решился на поступок на грани бесчестия! А вы… вы просто прячетесь за его спиной…

Граф Ромерс смертельно побледнел, потом вскочил с кресла и принялся шарить рукой по бедру, где должен был висеть его топор.

— Целых шестнадцать лет вас учили думать, сопоставлять разрозненные факты и делать правильные выводы! — расчетливо выждав несколько мгновений, зарычал король. — Однако вместо того, чтобы использовать на благо своего королевства свою ГОЛОВУ, вы ухаживаете за лошадью своего сюзерена и носите его дорожный мешок…

— Я…

— Что 'вы'? — врезав кулаком по столу, заорал король. — Кажется, вы убежали из дома для того, чтобы доказать всем, что в роду Ромерсов рождаются не только трусы! Ну что, доказали? Может, теперь стоит взять на себя хоть какую-то ОТВЕТСТВЕННОСТЬ?

Граф Ромерс набычился:

— Еще не доказал…

— И не докажете! Никогда!!! — сделав вид, что заставил себя успокоиться, криво усмехнулся король. — Ибо для высшего света королевства вы так и останетесь обычным, никому не известным оруженосцем…

Юноша растерялся:

— В каком смысле, сир?

— Выбранный вами путь ведет в тупик! Вспомните: принеся Законнику клятву верности, вы попросили его называть вас по имени! Так как мои вассалы смогут узнать, что в роду Ромерсов появился настоящий мужчина?

— Я…

— Не перебивайте меня, граф!!! — сверкнул глазами Вильфорд. А потом, 'расстроенно' вздохнув, добавил: — Знаете, ваш отец этого не заслужил…

На лбу графа Ромерса выступили капельки пота, а на виске запульсировала жилка:

— Простите, ваше величество, я понимаю, что совершил ошибку… что не смогу приносить Элирее всю ту пользу, которую мог бы… но я связан данным словом. А, значит, буду продолжать ухаживать за лошадью своего сюзерена и носить его щит…

— То есть думать вы снова отказываетесь? — сокрушенно вздохнул король.

— В каком смысле, сир?

— Я бы на вашем месте переговорил с графом Ауроном: поверьте, он не хуже меня понимает, что должность оруженосца вы давно переросли…

— И что я ему скажу?

Король выдвинул верхний ящик стола, достал из него запечатанный свиток и небольшой сверток:

— Просто покажите ему вот это…

— Что это, сир? — заворожено уставившись на сверток, хрипло спросил граф.

— Патент сотника Тайной службы и соответствующий браслет… — поняв, что победил, устало пробормотал король. — На мой взгляд, эта должность позволит вам принести королевству максимальную пользу и даст вам возможность подготовиться к более высокому уровню ответственности…

Томас Ромерс растерянно посмотрел на верховного сюзерена, а потом отрицательно помотал головой:

— Простите, сир, но… даже если граф Аурон вернет мне мое слово, это будет чересчур! Я просто не справлюсь!

— Я читал все ваши отчеты, граф! — усмехнулся король. — В баронстве Квайст вы накопали больше информации, чем смог бы любой из сотников Тайной службы. Это — школа вашего отца… Справитесь…

— А-а-а…

— Граф Аурон выехал из дома четверо суток назад… Завтра или послезавтра он будет в Арнорде… Остановится, естественно, в своем доме…

— Спасибо, сир! — выдохнул граф. И, увидев повелительный жест, попятился к двери.

— Не забудьте свиток и браслет… — с трудом удержав на лице серьезное выражение, буркнул король. Потом вспомнил о баронессе Квайст и ее супруге, и добавил: — Кстати, не забудьте, что завтра в полдень вам и мэтру Девиро надо быть в Королевском суде…

— Непременно буду, сир! — воскликнул Томас, и, подхватив со стола сверток со свитком, чуть ли не бегом выскочил из кабинета…

…Белый зал Дворца Справедливости оказался переполнен: желающие поприсутствовать на суде дворяне заняли не только Высокий Балкон, но и все Возвышение Купцов со Ступенью Ремесленников. Если бы не воины Внутренней стражи, окружившие Площадь — кусок зала, предназначенный для свободных землевладельцев, — то занятой оказалась бы и она! Несмотря на то, что в любое другое время один только намек на то, что какой-нибудь из присутствующих в зале дворян может наступить на устилающие ее серые плиты, стал бы прекрасным поводом для дуэли.

Единственным местом, на котором не толпились ожидающие начала суда, был Помост Обвинителей. И то только потому, что подступы к нему охраняли воины Внутренней стражи, а в одном из кресел уже восседал комендант Последнего Приюта мессир Жак Оттс. Трудно сказать, чего больше опасались толпящиеся в зале дворяне — воинов графа Орассара или Палача. Но держали дистанцию. Изредка косясь на отполированное до зеркального блеска орудие его труда — тяжеленный топор по прозвищу Кровопийца, — покоившееся в самом центре стола на алой бархатной подушке. И старались не ежиться…

…Ожидая появления короля Вильфорда и графа Лагара де Лэйри, народ вполголоса обсуждал будущую войну с Онгароном, подробности убийства вассалов Бадинета Ленивца и вероятные потери обеих армий. И старательно обходил стороной будущий приговор чете Квайст.

И совсем не из-за какого-то там такта или сочувствия. Причина такого поведения была гораздо более прозаической: добрая треть собравшихся в Белом зале являлась родственниками баронессы Майянки. А, значит, любое неосторожно сказанное слово могло выйти боком кому угодно. Включая приближенных его величества.

Впрочем, последствий своей невоздержанности боялись далеко не все — скажем, графу Олафу де Лемойру, занявшему место в самом правом углу Высокого Балкона, на это было наплевать: старый вояка поглядывал на Сучку Квайст с таким презрением во взгляде, словно в клети Обвиняемых сидел трус, сбежавший с поля боя.

Окружающие графа сыновья разделяли чувства своего отца. Но тоже предпочитали помалкивать. Зная, что их отец не уважает болтунов.