Дмитрий Старицкий - Две свадьбы и одни похороны
А принц Кимри тем временем продолжал долдонить свой приговор:
— Однако, основываясь на косвенных фактах, мы должны учесть, что автобус с девушками ехал по дороге по направлению к Портсмуту, тогда как два джипа выехали ему навстречу из Портсмута, о чем есть запись в журнале Северных ворот города, и именно эти джипы стали преследовать встречный автобус, а не наоборот. Я более склоняюсь к версии того, что именно люди из джипов преследовали автобус с девушками по собственному решению и со вполне ясными намерениями, а не автобус с фотомоделями напал на два джипа с пятью опытными бойцами и пулеметом.
Кто в кого стрелял и кто начал стрельбу первым, также выяснить с достаточной точностью нам не удалось, и вряд ли удастся без независимых свидетелей, которых нет.
Однако пространная телеграмма сверхштатного следователя Европейских патрульных сил в Порто-Франко Бригитты Ширмер свидетельствует о том, что девушкам было чего опасаться. Особенно после того, как на них было совершено нападение с целью похищения в сексуальное рабство — в гостинице «Ковчег», город Порто-Франко, двадцать восьмого числа сего месяца.
К тому же из штаба батальона Патрульных сил орденской Базы «Северная Америка» на наш запрос сообщили телеграммой, что ими тридцать первого числа сего месяца была захвачена банда дорожных разбойников, сидящая в засаде на трассе между Порто-Франко и орденской Базой «Северная Америка». Бандиты уже сознались в том, что засада была поставлена конкретно на захват автобуса с девушками, которые должны были в тот день вернуться с Базы «Западная Европа» в Порто-Франко к отбытию московского конвоя, чтобы проследовать в Русские земли. Копия записи доктора Волынски на этот конвой автобуса нам также переслали из Порто-Франко телеграфом. Банда состояла из латиноамериканцев, которых наняли некие «русские». К сожалению, при захвате банды был убит ее главарь, личность довольно дерзкая, одиозная и правоохранительным органам Европейского союза известная — Диего Родриго, португалец, который и договаривался с заказчиком об услугах. Так что имени заказчика в данном судебном заседании мы назвать не можем.
«Ню-ню… — подумал я, — все точно также, как с албанцами. Всех покоцали, концы в воду. А заказчик-то, возможно, передо мной, на скамье подсудимых сидит, зубы скалит».
А князь меж тем продолжал:
— Таким образом, я вынужден признать, что девушки и их опекун доктор Волынски были в своем праве защищать свою жизнь и имущество на дороге от любых неожиданностей с применением огнестрельного оружия.
Зал облегченно выдохнул. Все же девочки произвели фурор, и симпатии зала стопроцентно были на нашей стороне. А принц, как мудрый политик, за реакцией зала внимательно следил.
Зря я на девочек бочку катил, когда они в Порто-Франко устроили тот шопинг «бешеной пусси». Жизнь — такая непредсказуемая штука, что никогда не угадать, что у тебя лишнее, а что обязательно пригодится. Вот и пригодилось. Девочки выглядели сногсшибательно и притом совсем не вульгарно. Чувствовались как опытная дизайнерская рука Ингеборге, так и умелая игла Анфисы. Про боевую раскраску я уже и не заикаюсь, хотя привык в последние дни к их просто чисто умытым лицам, и без макияжа они мне нравились больше.
Думаю, не только публика в зале, но и сам верховный судья были покорены.
К тому же календарь Зорана уже стал модной новинкой сезона, о которой говорил весь город.
Да и у бандюков челюсти на пол попадали. Им конечно же сказали, что девочки красивые, но что настолько красивые — они, наверное, себе и представить не могли.
А уж после того как каждая моя киса, выходя, как по подиуму на шпильках, к свидетельской трибуне, мягко называла свое имя и профессию — фотомодель — ни у кого и мысли не осталось подозревать таких гламурных фифочек в дорожном разбое. Как мы все ошибаемся часто, не видя за фасадом половой привлекательности реального характера. Самыми жестокими следователями как ВЧК, так и гестапо были именно женщины.
Красивые женщины.
Стервы и садистки.
Но я отвлекся от чтения приговора, а он, ни много ни мало — обо мне.
— Оппоненты доктора Волынски в данном инциденте также стреляли, о чем свидетельствует пороховой нагар в одном из изъятых у них автоматов, правда, они ни разу не попали в автобус. Но это говорит только о квалификации стрелка.
Итак, налицо у нас юридический казус, когда есть обвиняемые, но их трудно обвинить во вменяемом им преступлении, так как самого события преступления в виде дорожного разбоя и похищения людей так и не случилось или не успело случиться. И мы имеем слово против слова при наличии только заинтересованных свидетелей. Независимых свидетелей у нас в процессе нет, кроме наших гвардейцев, которые видели только заключительную часть погони со стрельбой, каковую доблестно пресекли.
В данном случае, чтобы разрешить этот правовой казус, в деле «Доктор Волынски против господина Штепы-Чоловика с группой соотечественников», согласно кодексу Хивела Доброго и новоземельных дополнений к нему Давида Храброго, я, Левеллин ап Пендрагон, второй этого имени принц Кимри, приговариваю: обеим сторонам тяжбы завтра с рассветом покинуть город Портсмут.
Сказать, что что публика была разочарована, — это ничего не сказать. Но люди здесь собрались дисциплинированные, и возмущенный бухтеж быстро смолк. И лишь княжеский бас разносился под сводами:
— Господа Штепа-Чоловик, Удатый, Драч, Солодкий, Попенко и Великожон завтра с рассветом на двух своих машинах должны покинуть город через Северные ворота в направлении, по которому они покинули территорию Валлийского принципата сегодня утром, о чем есть запись в журнале Северных ворот. Этим господам запрещено в течение полугода появляться на территории Валлийского принципата под угрозой лишения свободы, конфискации имущества и продажи в рабство в Американскую Конфедерацию.
Зал встретил это решение гулом одобрения.
— Господин Волынски с госпожами: Шицгал, Прускайте, Комлева, Бисянка, Антоненкова, Иванова, Вахитова, Айзатуллина, Радуева и Синевич должны завтра с рассветом на своем автобусе покинуть город через Западные ворота в сторону, в которую они и так намеревались отправиться дальше. Им также запрещено возвращаться на территорию Валлийского принципата в течение одного месяца под угрозой штрафа в пять сотен экю с каждого.
До изгнания стороны данной тяжбы должны проживать в разных частях города, разделенных рекой Мунви; на той стороне, где находятся ворота, через которые они с рассветом отправятся в изгнание.
Переход реки Мунви любой из сторон настоящей тяжбы будет считаться оскорблением суда, величия принца и валлийского народа и обязан быть пресечен любым полицейским или гвардейцем, а при неповиновении законной власти — вплоть до смертной казни преступника на месте преступления.