Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Канцлер и декан недоуменно переглянулись.

— О чем вы? — в голос спросили они.

— Мое инкогнито раскрыто! Вот о чем! — рявкнул я. — Едва ли такие новости приведут его преосвященство в восторг!

— Первый раз слышу! Мы не имеем к этому никакого отношения! — отрезал канцлер и выразительно посмотрел на декана: — Так ведь, Клос?

— Разумеется! — воскликнул тот. — Я нахожу большой ошибкой ваше присутствие здесь, магистр, но никогда бы не сделал ничего во вред следствию!

— Ну конечно… — с лицемерным пониманием вздохнул я, и в этот момент за моей спиной с шумом распахнулась дверь.

— Ага! — прорычал ворвавшийся в кабинет магистр Риперторп. — Так это вы Ренегат?

Меня словно шилом в известное место ткнули. Я соскочил со стула и во все глаза уставился на магистра-расследующего.

— Что вы сказали?!

Седовласый сеньор склонил голову набок, враз напомнив мне голодного грифа, и повторил свой вопрос:

— Ренегат — это вы?

Показалось, будто Ланзо прогудел свое неизменное «тру-ту-ту», и я выдохнул беззвучное проклятие.

— Магистр Риперторп! — возмутился канцлер. — Что вы себе позволяете? Что за бред несете?! Вы пьяны?

Мой коллега ничуть не смутился холодному тону хозяина кабинета, кинул черный плащ на пустой стул, кисло усмехнулся.

— Меня вызвали по поводу дуэли, — сообщил он, — а в результате я, к величайшему своему удивлению, узнал, что в университете ведется некое тайное следствие! Это так?

— Уже не тайное, — проворчал я, порылся в саквояже и кинул на стол бумаги с поручением на проведение дознания. — Значит, толкуют о Ренегате?

— Угу, — промычал магистр Риперторп и зашелестел моими документами.

Я стянул университетский перстень и заменил его служебной печаткой. Подышал на эмблему Вселенской комиссии, потер о рукав, наводя блеск.

— Как не тайное? — растерянно переспросил декан. — Но его преосвященство…

Я поднялся из-за стола и официальным тоном произнес:

— Следствие по факту наведения порчи на бакалавра Ральфа вон Далена объявляется открытым!

— Епископ вам голову оторвет… — в отчаянии простонал Келер и обратился за поддержкой к хозяину кабинета: — Это поставит крест на репутации факультета!

— Бросьте, Клос! — отмахнулся канцлер. — Обычное рутинное следствие. Вы же слышали: дело касается исключительно наведения порчи.

— А есть что-то еще? — заинтересовался магистр Риперторп, возвратив мне бумаги.

— Всегда есть что-то еще, — ответил я.

И это было воистину так. Начать хотя бы с того, что моего прозвища не знали ни канцлер, ни декан. Не было оно известно никому и в окружении епископа Вима. Я не раскрывал его живоглотам, и, полагаю, даже Хорхе не подозревал о том, что коллеги имеют обыкновение звать меня Ренегатом. Прозвище было вполне объяснимым, но… неприятным. Я терпеть его не мог.

И вот теперь об этом болтают на каждом углу! Кто-то всерьез постарался испортить мне жизнь, дабы заставить убраться из города. В первую очередь на ум приходил оскорбленный граф Розен, но едва ли провинциальный аристократ мог похвастаться связями во Вселенской комиссии. Купил кого-то, у кого такие связи имеются?

Я смерил пристальным взглядом магистра Риперторпа. Тот спросил:

— Берете руководство на себя?

— Имеете что-то против?

— Отнюдь.

Я вздохнул и прошелся по кабинету.

— Мне понадобится список присутствовавших на сегодняшней лекции школяров. Слушателей профессора Верона надо выделить отдельно. И я допрошу всех, но уже завтра, в первой половине дня. Обеспечьте явку, мэтр.

Клос Келер насупился, затем сдался и кивнул.

— Помимо школяров, должны явиться все преподаватели, у которых занимался вон Дален, и заведующая библиотекой. На чем она, кстати, специализировалась?

Декан растерянно посмотрел на канцлера, затем промямлил:

— На некоторых аспектах ментального доминирования. Ничего запретного в этих изысканиях не было, но ей рекомендовали заняться более… подходящими областями тайных искусств.

Ментальное доминирование?! Я хмыкнул. В голове сама собой возникла связка «Эльза — Ральф — Лорелей». Имена были словно бусины нанизаны на знание о манипулировании чужим разумом. Заведующая библиотекой поделилась своими исследованиями с бакалавром, а тот обучил кое-каким фокусам графскую дочку. Логично? Вполне. Только вот Эльза имела доступ к «Житию подвижника Доминика» все то время, пока сочинение находилось в университетской библиотеке. С чего бы ей заинтересоваться книгой теперь?

Искала вырванные листы? Предположение это показалось мне в высшей степени натянутым, зато возникло иное подозрение: быть может, дамочка столь изощренным способом вознамерилась отомстить изменившему ей любовнику? Неспроста же Эльза исходила ядом по поводу сеньориты Розен!

И, если уж на то пошло, не рассказал ли я Эльзе больше, нежели отложилось в памяти? Ментальное доминирование позволяло не только вытянуть из человека информацию, но и нужным образом перекроить его воспоминания.

Ангелы небесные! Да я сам проделал нечто подобное с Уве!

— Нельзя ли отложить допрос школяров на более поздний срок? — обратился ко мне канцлер. — Завтра праздник вхождения пророка в Ренмель…

— Пророк вошел в город в полдень, — отрезал я. — К этому сроку мы уже освободимся. А теперь, сеньоры, позвольте откланяться…

Я подхватил плащ, шляпу и саквояж и двинулся к выходу. Представитель местного отделения Вселенской комиссии поспешил следом.

— Магистр Риперторп! — окликнул вдруг канцлер моего коллегу. — А что за дуэль, о которой вы упоминали?

— О, ничего серьезного! — развернулся я с обезоруживающей улыбкой. — Я прострелил ногу охраннику сеньориты Розен.

Декан Келер схватился за сердце и плюхнулся на стул с побелевшим словно мел лицом. Канцлер бесстрастно кивнул, взял бутылку с бренди и принялся наполнять бокал.

— Вот и славно, что все обошлось, — пробормотал он.

Шутит он так мрачно или говорит всерьез, я не понял. Поэтому склонил голову и молча вышел за дверь.

Пока шли по оживленным коридорам, магистр Риперторп не произнес ни слова, приступил к расспросам он лишь во дворе:

— Секретность вашей миссии обусловлена личностью пострадавшего или мне следует знать об этом деле нечто сверх этого?

Я пообещал при первой же возможности рассказать обо всех подводных камнях и, в свою очередь, поинтересовался:

— Книжник, известный как Косой Эг. Что у вас есть на него?

— Эгхарт Новиц перебрался из Остриха шесть или семь лет назад. На родине подозревался в скупке краденого, здесь ни в чем предосудительном не замечен. Сам уверяет, будто его оклеветали конкуренты.

— А его помощник?

Магистр Риперторп каким-то совершенно птичьим жестом наклонил голову и с интересом посмотрел на меня.

— Так давешний интерес был неслучаен! — догадался он, припомнив наш прошлый разговор. — Роман Кацен не причастен к убийству вашего слуги, магистр. У него не лучшая репутация, но иначе и быть не может — в конце концов, он сарцианин.

— Ладно, — вздохнул я, — давайте навестим книжника. Надо задать ему пару вопросов.

Намотанные на запястье четки легонько дрогнули; я огляделся, заметил стоящего на углу Ланзо Хоффа и кивнул,