Сергей Палий - Монохром

Птичка-интуиция притаилась на жердочке и не ка-зала клюва. Правильно. Раньше надо было крякать, дура. Перед тем, как пацана из «гауссовки» насквозь прошило.

— Если перевяжешь бок, дольше протянешь, — сказал я, глядя в опаленный «жаркой» Лёвкин затылок. — Впрочем, врать не стану, это как мертвому егерю скворечник в подарок.

— Хорошее у тебя чувство юмора, Минор, — отозвался он.

Остался позади еще один пролет и кубическая площадка с наглухо зацементированными боковыми коридорами. Повезло, что аварийную лестницу не засыпало, а то бы пришлось по лифтовому тросу спускаться. Мало было б радости от такого экстрима, уж точно.

— С тобой ф последнее ф-время ничего странного не происходит? — вдруг спросил Лёвка, не оборачиваясь.

— Резко возросшее количество неприятностей на квадратный сантиметр задницы — считается?

— Перестань паясничать. Реально ничего подозрительного не заметил? Я нахмурился. Чего это он? На предсмертную болтовню прошибло, что ль? Уклончиво ответил:

— Зона — вообще место не из обычных. Тут постоянно происходят всякие… странности.

— А если принять эти странности за общий фон, наподобие «белого шума» ф эфире… Тоже ничего примечательного и ф-фыдающегося?

— Вот теперь ты посеял во мне зерно сомнения и паранойи. Начну думать о всяком.

Лёвка остановился, оперся о перила и несколько раз медленно глубоко вдохнул и выдохнул. Поинтересовался, так и не соизволив обернуться: — С ф-фосприятием ф-все нормально? — Не понял. С каким восприятием?

— Зрение. Слух. Осязание… Твои основные чувства. С ними ф-все ф порядке?

Я не нашелся что ответить. Не помню, когда в последний раз проверял слух, но даже после нескольких легких контузий все еще могу довольно точно стрелять на звук, щелчок затвора в лесу слышу за полсотни метров, а вой кровососа — километра за три. Уксус по запаху от водки тоже отличу без проблем. Дальтонизмом вроде бы не…

В груди похолодело. Импульс втек словно бы извне, по нервам скользнул в мозг и породил яркую вспышку. В памяти пронесся каскад картинок…

…Драпаем от псевдогидры. Озерцо «киселя» в овражке. Впопыхах я чуть было не вляпываюсь в химическую дрянь, но притормаживаю. Ком грязи по инерции падает в мерцающую зыбь и исчезает без брызг. Я провожаю его взглядом и отмечаю, что «кисель» не изумрудно-зеленого цвета, каким обычно бывает, а болотного, почти серого…

…Первые зарницы, предвестники выброса. Между туч зажигается и гаснет зарево ртутного цвета. Обычно всполохи желтоватые, багряные или оранжевые, а тут — переливчато-ртутные, как жидкий металл…

…За порогом угадываются контуры человеческого тела. Раненый офицер «пылевиков» лежит головой к нам, на шее — след от скользящего ранения осколком. И даже в слабом свете пэдэашного диодника видно, что кровь темно-стального цвета, без примесей красного… Я моргнул и уставился на серую стену.

— Мама-перемама, — слова сорвались с губ сами собой.

— Понял, значит, — кивнул Лёвка. — Такие дела. Привыкай. — Что со мной творится? — Ф-ф… Возмездие.

Я всеми потрохами, каждой съежившейся клеточкой чувствовал, как накатывает цунами ужаса, с которым невозможно ничего поделать: ни убежать от гигантской волны, — ни уговорить ее повернуть обратно, ни противопоставить бездумной стихии хоть что-то значимое со своей стороны. Темная стена неотвратимо приближалась и готова была раздавить крошечного человечка, даже не ведая, о его существовании. Так эпохи давят зарвавшихся выскочек, так империи сносят разрозненные княжества. Так судьба сминает случайность. Пощечина Лёвки вернула меня к действительности.

— Минор, прекращай уже! Не ф-время стоять и постигать. Двигаем дальше, по ходу объясню.

— Ты уж потрудись, а то не успеешь сдохнуть, как окажешься в обществе психа. Мы стали спускаться дальше.

— Некоторым Зона просто ф-выжигает мозги и превращает ф ходящих овощей, ф зомби, — начал Лёвка. — Им, кстати, проще ф-всего ф конечном итоге. Свернулись мозги ф кисель, и броди себе спокойно, пока не пристрелят.

— Не скрою, беспечности зомбаков я иногда тоже завидую.

— Другим ф-везет меньше. К примеру, угольникам. Люди под ф-воздействием черного тумана теряют человеческий облик, но остаются ф-фполне боеспособными и, что ужасней, разумными. Незавидная участь. — До усрачки напугал уже. Не томи. — Ты был под Саркофагом?

Я вздрогнул. Вопрос застал врасплох и заставил рефлекторно сжаться какую-то частичку души. Лёвка продолжил:

— Полгода назад, когда случилась история с «бумерангами», ты и твоя дама ф-ведь добрались до Исполнителя Желаний?

— Да. — Отрицать факт здесь и сейчас было бессмысленно. Так и так Лёвка не жилец, и дальше него эта информация не уйдет. — Но как это связано с моим зрением?

— Мне тоже довелось побывать рядом с кристаллом. Только я предпочел не пользоваться услугами этой штуковины.

Мы остановились перед дверью, ведущей в помещения минус третьего яруса. Обыкновенной деревянной дверью с древним кодовым замком. Механика, но хлипкая и простая, как бревно. Здесь явно не намеревались держать оборону или спасаться от непрошеных гостей. Видимо, предполагалось, что посторонних в этом месте не окажется.

Лёвка размахнулся, но занесенная для удара рука сорвалась с траектории, и когтистые пальцы лишь слабо чиркнули по шпону. Три царапины — на большее парень уже был не способен. Силы быстро оставляли его. Он покорно отошел в сторону, предоставляя моему «Узи» вынести хлипкую преграду.

Но я не стал шуметь. Этим ходом не пользовались очень давно, и дверь держалась только потому, что была покрашена. Хорошего пинка оказалось достаточно, чтобы выломать гнилые доски.

— Мир устроен так, что мы платим за ф-фсе дары, которые получаем, — сказал Лёвка. — Зона не исключение. Она дает некоторым прикоснуться к своим со кровищам, но требует ф-взамен монетку.

— Цвет? — Я приподнял брови. — Это мой разменный грош?

— Э, не ф-фсе так просто, — горько улыбнулся парень, опираясь на мое плечо. — Ахроматическое восприятие зрительных образов — общий побочный эффект. — Общий?

— Да, я со многими разговаривал. Ф-все Призраки Зоны страдают редкой разновидностью приобретенного дальтонизма. Ты — не исключение. Неуютно.

Пожалуй, этим словом можно было охарактеризовать мою первую реакцию на услышанное. Неуютно до озноба. До брюшных колик.

Подавить эмоции не удалось, и по мурлу пробежал короткий, но живописный мимический карнавал.

— Так ты до сих пор не понял. — Лёвка искреннеудивился. — Ну и ну. Мне казалось, что я правильно растолковал твои мотивы, когда мы заключали сделку.