Андрей Николаев - Точка отсчета
Седову захотелось вспомнить свою жизнь, но оказалось, что и вспоминать-то особо нечего. Никудышный муж, скверный отец, я так ничего и не добился в этой жизни. Хотя, если со мной дружили такие люди, как Юрген и Кристина, наверное, не все так плохо. И дети выросли без меня. Лешка, конечно, не поверит, что я просто исчез. Будет искать, надеяться.
Со временем Юрген ему все объяснит, и может быть, он поймет меня.
Солнце опускалось все ниже к горизонту. Где же, наконец, эти безмозглые создания! Седов взглянул на руки. Порезов не было. Не веря глазам, опустил голову ниже, поднес руки к лицу… и хватанул соленой воды через трубку. На месте порезов была неповрежденная кожа. Голова стала пустой, как выпитый кокосовый орех. Этого не может быть, твердил Седов.
— Мук?
— Здравствуй… А ты не будешь ругаться?
— Не буду. Откуда ты?
— Я не уходил.
— Но ведь они забрали тебя!
— Я отдал им того, кто был рядом. Он был нехороший, он мешал.
— Кто мешал?
— Нас всегда было двое, но я не позволял ему выйти к тебе. А теперь я один. Ты рад? Нам будет хорошо.
Седов лег на спину. Небо уже потемнело — приближалась ночь.
Ему вдруг очень захотелось жить. Почему он решил сдаться? Да, это был самый легкий выход, но он и не искал другого. Он смирился! Седов стиснул зубы, развернулся к острову, опустил голову в воду и заработал ластами. Нет, он не сгинет здесь! Для начала он похоронит их всех: этих Бриджесов, Таубергов, О'Брайанов, а потом будет жить долго, очень долго. И любовь у него будет, и все, что…
— Очень опасно, — неожиданно сказал Мук.
— Что?
— Рядом очень опасно! Очень большая рыба. И еще одна, и еще. Ты их называешь кархародоны.
Седов развернулся. Совсем недалеко воду резал высокий плавник, за ним еще один. Третью акулу он не увидел, но различил под поверхностью стремительную тень и выругался. Это называется: напросился. Он почувствовал, как в груди закипает холодная ярость.
— Ты боишься? — спросил Мук.
— Нет, — ответил Седов.
— Мы доплывем, — сказал Мук.
— Да, малыш, мы доплывем, — сказал Седов.
Он вытянул из ножен на голени нож и поплыл навстречу акулам.