Владимир Коваленко - Камбрия - навсегда!
Знамя графа Окты скучало в резерве. В настоящем. Том, что начал просачиваться через новенькие, западные, ворота на бывшее болото. Первыми, конечно, прошли колесницы. И раз уж эти не завязли, значит, остальным ничего не грозит. Вслед двинулись конные лучники. А вот тяжелой, по камбрийским меркам, кавалерии следовало портить дорогу последней. Зато в бой идти вторыми, закрывая броней уязвимых, но быстрых рыцарей-бриттов. Но не колесницы. «Скорпиончики» не умеют стрелять навесом. Что ж, возницы и стрелки укрыты за добротными щитами по бортам. Колесниц всего семь-шесть по числу кланов, прежде соперничавших на гонках, теперь же готовых помериться славой в битве. И еще одна — богини. Эта и поведет. Как утром, когда пришлось двух лошадей отрезать, чтобы вернуться. Сестра богини — на нее чуть-чуть похожа, хоть и не родная — тоже схлопотала стрелу. Теперь морщится и растирает больное место. Синяк! То ли кольчуга особенная, то ли она сама, но жало, сумев немного раздвинуть тонкое кольцо, разорвать не смогло. Как и прорезать толстый поддоспешник.
Вот чем хороша война в декабре — не жарко. Летом тоже приходится надевать под доспех стеганку толщиной в полтора пальца. Приходится терпеть — лучше вспотеть, чем погибнуть. Окта хмыкнул, покосившись на принца Риса. Который, чудом уцелев в паре стычек, признал, что для командира хорошая броня не роскошь и не трусость, простое средство выживания. Начальник — всегда первая мишень. Все понял, но продолжает хмуриться.
Как тут не хмуриться, когда старший брат кругом прав? И жена… Особенно противно сознавать, что ты опять сморозил глупость. Из детского упрямства, желания поступить наоборот. Взрослый, женатый человек, брат короля, самостоятельный правитель, магистр конницы, назначенный в обход братьев и сестер, за заслуги, повел себя наподобие сопливого мальчонки. Соображения не хватило догадаться, что если Гваллен и Гулидиен о чем-то талдычат хором — так правы они, а не наивные понятия о приличествующем, вычитанные из древних поэм.
То-то у его и Гулидиеновой семьи настроение поднялось, как увидели на командире кирасу. Поняли — из головы дурь вымело. Точно как сказал брат. Сам, кстати, не посчитал постыдным бегать, спину врагу показывать — пока — на учении. Собственно, если конным лучникам отойти — не позор, почему копейщикам нельзя?
Чего не знает принц Рис — брат в это самое время умным себя не считает. Зато радуется, что младшенький чему-то научился, ибо, похоже, скоро ему придется стать королем Диведа. Что поделать, если старшего понесло в первый ряд копейщиков! Как восторженно кричала армия, когда король слез с коня и укрепил монаршей особой боевой порядок! Оно и понятно. Воины первого ряда перестали считать себя жертвами. Поскольку искренне полагали, что король пребывает в здравом уме и на верную смерть не пойдет. А риск — куда без него на войне? И раз становится в пеший строй — значит, ни удрать, бросив армию, ни оставить на растерзание именно первую шеренгу у него в мыслях нет. Еще, конечно, грела душу возможность отличиться на глазах верховной власти, а то и спасти короля. Отчасти этим и объяснялось едва не эпическое геройствование иных удальцов. Сам король никаких подвигов силы и ловкости не совершал — прикрывался щитом, слегка шевелил упертым в землю копьем, не позволяя перерубить древко, да иногда подавал голос, чтоб заглушить возможные слухи о гибели. Пока — преждевременные.
Прекращение обстрела саксов разом воодушевило — многие решили, что трусливые бритты бежали — и обеспокоило. Кое-кто догадывался, что не все так просто. Отреагировали и те, и другие одинаково: усилили напор. Само собой, особенно отчаянно бросались на короля, тут их разреженный строй стал плотным. А попадали в зубы четверым — по числу сторон света и пятин Диведа — телохранителям, стоящим рядом и сзади. Гулидиену тоже довелось разок сделать меткий выпад в горло врагу, щит которого оказался пригвожден стрелой к соседнему. Один из телохранителей одобрительно крикнул, мол «король завалил вепря». Для него, по должности, правитель мыслился чем-то мягким, малобоеспособным и нуждающимся в охране. Потому скромное, по общим меркам, достижение и заслужило громкую похвалу. В строю подхватили — воины смотрели на врагов перед собой, не по сторонам — и решили, что правитель наконец-то совершил подвиг и достал некоего совершенно исключительного сакса, вождя или героя.
Оставалось только гадать, кого запишут на его счет в легендах. Оно и хорошо. Король Диведа и, без малого, Британии не может погибнуть просто так. А жить… Это зависит скорее от Дэффида и его чувства сообразного. Впрочем, у Хозяина заезжего дома и отца сиды чутье должно быть ого-го! Но до чего тоскливо ждать… Наконец-то принцепс решил, что лучники достаточно обустроились на повозках, и занялся копейщиками.
— Знамя — назад! Резерв — строй пила.
Сзади сразу стало свободнее. Знаменные отошли к повозкам. Пусть в бою третья линия почти не помогала, но в затылок ощутимо дохнуло холодом. Пусть рядом саксы не прорвутся, отходить — не стоять, где-то да побегут. Те, кто будет отходить строем, шаг за шагом, не получат ли удар в спину? И редкая цепь резерва надолго не спасет.
— Общий отход! Держать строй!
В этот момент короля выдернули из строя — мощным рывком сзади. Лакуну в строю заполнил собой один из телохранителей.
— Без тебя войско побежит, — объяснил не оборачиваясь, — а без меня — обойдется…
Возразить нечего и некогда — король повернулся и побежал к повозкам и собственному знамени. Для того чтобы развернуться, зацепить щит за крюк на шее, перехватить копье обеими руками. Ждать неизбежного удара рядом с единственным телохранителем. У которого неплохие шансы вскоре оказаться последним. И только теперь заметил — Дэффид ап Ллиувеллин все так же неторопливо прохаживается между линиями.
— Де-е-ержи… — начал напоминание принцепс.
И вот тут рухнуло. Саксы пробили дорогу сквозь тонкую линию, которую больше некому было пополнить. Хлынули, как река через прохудившуюся дамбу — не остановить. Но хотя бы смягчить удар? Саксы рванулись вперед толпой. Двумя толпами.
Маленькое войско Глентуи, впитав в свои порядки остатки ирландцев, стоит, как утес на стремнине, и медленно, шаг за шагом подается назад. И саксам приходится тормозить, разворачиваться к нему, чтобы не получить копьем или билом в спину.
Что и позволило спастись многим беглецам из первого ряда. Наконец саксы сомкнулись вокруг клубка из копий, достигли разрыва в новом строю. Поздно! Их ждут не спины, а копейный частокол. Иные ударили — с разбега, с безудержной тевтонской ярости — да так и остались на остриях. А сверху, с выстроенных в линию повозок, защелкали тетивы валлийских луков — и на этот раз прицельно да почти в упор!