Рэй Олдридж - Машина-Орфей

На ее лице появилось странное застенчивое выражение.

– У меня есть одна теория. Это и было причиной того, что я предложила такой план действия там, на собрании.

– Скажи мне о ней.

Она поколебалась.

– А ты убьешь меня, если моя догадка правильна?

– Нет… я просто не скажу тебе, если ты угадала правильно, – Руиз сделал свое лицо совершенно бесстрастным.

– У тебя прекрасная маска игрока в карты, Руиз Ав, – сказала Алмазная Фасолинка и потом улыбнулась странно бесхитростной улыбкой.

– Ладно, я думаю вот что: все дело в том, что с этой тайной они ассоциируют тебя.

– Ну и что? – спросил Руиз.

– Дело в твоих связях с Публием, создателем чудовищ. Они знают, что ты нанимал людей, наемных солдат, для Публия – а Публий связан с теми властителями-подменышами, теми марионетками, обнаружение которых развязало войну; он изготовил этих двойников, по крайней мере, так полагают, – она пожала плечами. – И то задание, которое ты выполнил по просьбе Публия, каким бы оно ни было, тоже, похоже, развязало первые сражения в этой войне. Какая-то неизвестная сила разрушила лаборатории Публия, а сам он исчез. Никто не знает, куда он отправился, но его марионетки, похоже, были снабжены чем-то вроде замыкания на мертвеца, поэтому они все потеряли всякую волю, когда он пропал или умер – короче, к ним больше не поступали его инструкции. Но это обнаружилось не в первые дни войны, а много позже..

Она замолчала и бросила на Руиза проницательный взгляд.

– Эти сведения полезны тебе?

– Может быть, – ответил он.

– Ну вот. У Публия, очевидно, был разработан и запущен в действие какой-то грандиозный план, который, возможно, был как-то связан с тем сокровищем, но это не обязательно. По-моему, однако, связь тут есть. Видимо, у него был союзник – отсюда и замыкание на мертвеца в его марионетках. Это как предохранитель против предательства.

Руиз покачал головой.

– Но почему они все считают, что именно я должен что-нибудь знать про планы Публия?

– Видимо, как мне кажется, в основном потому, что ты единственная не связанная ни с чем ниточка в этой плотной ткани интриги. Может быть, ты и есть тот самый неизвестный союзник.

– А-а-а, – ответил Руиз. – Я так понимаю, что ты с этим мнением не согласна.

– Нет. Очень жаль, но ты не похож на большую шишку в каком-нибудь темном деле. Ты больше похож на животное, загнанное в угол. И мне кажется, что больше всего на свете тебе хочется убраться с Суука, к тому же, одним куском, а не в виде фарша. Мне очень странно, что я снова тебя вижу, да еще здесь.

Руиз хотел сказать ей, что она абсолютно права, но не смел.

– А мне странно было увидеть тебя, – сказал он.

– Ты уже говорил об этом. И все же… Помнишь ты приходил ко мне и спрашивал меня насчет Реминта Ю-Юбере? А еще ты говорил со мной про женщину-работорговку по имени Кореана? И о том, какая связь между Кореаной и Алонсо Юбере? Да?

– Да, – сказал Руиз. Он изо всех сил старался, чтобы его реакция на эти слова никак не отразилась на его лице.

– Так вот. Никто, кроме меня, не знал про связь между Юбере и тобой. Это, видимо, и есть причина, по которой никто до сих пор не организовал массированного нападения на крепость Юбере. Мне так, по крайней мере, кажется. Если бы пиратские властители пронюхали про то, что известно мне, они бы выжгли крепость Юбере вплоть до магмовых оснований его небоскреба. Естественно, после того, как они выбили бы друг друга почти до полного истребления за право это осуществить, – она устало покачала головой. – Они и впрямь помешались. Но, во всяком случае, ты должен быть мне благодарен за мое молчание… даже если я и молчу только для того, чтобы найти своим выводам подходящей и выгодное применение в наше время.

– Почему ты так говоришь? – спросил он. Он выудил для себя самую важную информацию – что крепость Юбере осталась нетронутой – но ему стало любопытно.

Она посмотрела на него с кривой полуулыбкой.

– Тебя больше не интересует Кореана? Где она находится? Ничего больше, что связано с крепостью Юбере?

Он покачал головой.

– Я очень давно уже утащил то, что мне было дорого, из-под надзора Юбере, – он так легко сказал эту ложь.

– О, – сказала она, – ладно. У меня были кое-какие сведения насчет Кореаны… но, как я полагаю, тебе будет неинтересно.

– Может, я и заинтересуюсь, – осторожно сказал он.

Она рассмеялась:

– Может, заинтересуешься? Я работаю в батальоне Лефебвра. Ты его знаешь? У нас прекрасная разведка, правильно? Три дня назад один из наших агентов, просматривая данные от шарика-шпиона дальнего действия, увидел, как в крепость Юбере возвращается женщина с несколькими пленниками. Женщина соответствовала твоему описанию работорговки Кореаны. Она выгрузила трех пленников и вошла в крепость.

– И? – Руиз пытался принять вид небрежного любопытства.

– Наши агенты описали пленников. Их описание в точности совпадало с внешностью тех рабов, которых ты оставил со мною, тех самых, которых забрал Реминт, – она покачала головой, глаза ее были полны невеселой усмешкой. – Ты заметил, как полна совпадениями наша жизнь?

– Не очень, – ответил он. – Собственно говоря, я больше не верю в совпадения. Ну что же, это интересно, хотя прямого отношения к моей теперешней задаче не имеет.

Потом, в следующие полчаса, Руиз расспрашивал Алмазную Фасолинку относительно военной ситуации в Моревейнике – силы войск, их диспозиция, вооружение, крепости – все, что должен был знать уважающий себя полководец. Пока они разговаривали, он слышал шум и топот возвращавшихся на собрание наемников.

К тому времени, когда он выжал из нее все полезные сведения, которые она могла ему дать, она снова потеряла уверенность, словно ее оценка ситуации оказалась в чем-то неверной.

– Возможно, я недооценила тебя, Руиз Ав, – сказала она, кусая губу и ерзая в своих путах. – Ты что, поднимаешь целую армию? Если так, можешь меня в нее записать. Тут такое положение, что оно в любой момент может взорваться, но для умного человека в нем есть и своя выгода.

Руиз без всякого выражения посмотрел на нее. Может быть, он сможет использовать ее подозрения в своих целях.

– Не стану тебе ничего говорить. Но когда я уйду, поговори о своих выводах с остальными участниками совещания. Не называй моего имени, разве что твоим собеседником будет человек, которому ты могла бы доверить свою жизнь.

Алмазная Фасолинка кивнула, трезво рассудив его слова.

– Хорошо. Ты меня отпустишь?

Он покачал головой.

– Нет, но я оставлю шахту открытой, и кто-нибудь тебя услышит.

Ее тонкие губы задрожали.