Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП)

— Трон Императора! — выдохнул сержант Таркус.

Десантники продвигались все глубже в тело твари. Пол влажно чавкал под их ногами, а стены и потолок пульсировали, ритмично, словно бьющееся сердце.

— Сержант?

Космические десантники никогда не испытывали тревоги, но в голосе брата Горациуса почти слышались нотки страха.

— Куда нам идти?

Коридор впереди разветвлялся. Конечно, трубчатые ходы с их непостоянными стенками были больше артериями, чем коридорами какого-нибудь нормального корабля вроде «Армагеддона», а место развилки походило на сердечную камеру с клапанами вместо дверей. Впрочем, это было неудивительно, ведь маточный корабль не был создан каким- либо инженером, но был немыслимых размеров живым существом. Прежде чем Таркус успел ответить, из правой артерии сплошным ковром изверглась новая стая движущихся по полу, стенам и потолку «кусачей». Десантники не знали, как называются эти твари, и потому окрестили их кусачами за наличие переразмеренной предназначенной для укусов пасти, венчающей хилое змееподобное тело.

— Огонь! — скомандовал Таркус, поливая ксеносов «Адскими огнями».

В тесном пространстве артерии болтерная стрельба сопровождалась оглушительным эхом. Таркус и первое отделение впервые познакомились с кусачами, когда они стеклись к месту, где абордажная торпеда пробила внешнюю кожу материнского корабля, там, где десантники смогли получить доступ к внутренностям колоссального монстра.

— Тэйн, ты говорил, эти штуки похожи на наши клетки Ларрамана? — спросил Таркус. Брат Тэйн выдвинул эту теорию несколько ранее, хотя она была немногим более, чем просто предположением. Он пожал плечами.

— Это кажется разумным.

Тэйн предполагал, что, подобно клеткам Ларрамана, стекающимся к месту любой раны на теле космического десантника, а затем превращающимся в рубцовую ткань и начинающим процесс излечения, кусачи могли действовать в качестве защитных клеток, сползающихся к месту нарушения целостности оболочки и запечатывающих рану, возможно, пожирая все инородные объекты и преобразовывая их в «струп».

— В таком случае мы пойдем здесь, — сказал Таркус, указывая в направлении пояления кусачей, — Если они не хотят, чтобы мы двигались в ту сторону, то само собой разумеется, что мы должны пойти туда.

Таркус давно знал, что материнские корабли тиранидов являются живыми существами, также как и все воины и все оружие этой расы — начиная от мельчайших микроскопических спор и оружейных симбиотов до огромных карнифексов — но до сегодняшнего дня на самом деле не осознавал что это значит. Теперь, когда он двигался по пульсирующим артериям корабля-матки, оборонялся от его антител и постепенно прокладывал путь к его сердцу, Таркуса наконец осенило, что первое отделение не взяло на абордаж корабль. они вторглись в тело.

Маточный корабль был, по сути, матерью тиранидского улья. Дом королевы норна, живая биофабрика, непрерывно дающая жизнь нескончаемому потоку воинов, оружия и судов. Корабль был живым существом, наполненным миллионами сотворенных биоинженерией организмов, чьи смешанные и реплицированные геномы были идеально адаптированы для своих задач. Материнский корабль следовал за остальным флотом, прибывая на захваченный мир только на последних стадиях его поглощения, и с помощью капиллярных башен, сооруженных своими отпрысками на поверхности, завершал процесс ассимиляции, поглощая даже атмосферу и океаны мира, пока от него не оставалась лишь безжизненная оболочка.

Свист, словно от дующего навстречу сильного ветра, раздался по артерии.

— Они идут, — сказал Таркус, вскинув свой болтер.

Он ожидал чего-то большего, чем просто кусачи, возможно, каких-нибудь более крупных форм защитных организмов. Шесть монстров направлялись по артерии к десантникам: обжигающая слюна капала из их распахнутых пастей, косообразные когти и иззубренные клыки были остры, словно бритвы, и вдобавок каждый из них вдвое превосходил размером любого из Кровавых Воронов.

Таркус ожидал, что новые защитники будут несколько больше, чем кусачи. Однако ему предстояло узнать, что эти ожидания были, в этом конкретном и во многих других аспектах, лишь бледным отражением того истинного ужаса, который таился внутри материнского корабля.

Вперед, Кровавые Вороны! — выкрикнул Таркус, стреляя из болтера в неуклюже бегущих к десантникам чудовищ. — Исполняйте свой долг!

Держа Фебуса на сгибе левой руки и сжимая в правой плюющийся «Адскими огнями» болт-пистолет, сержант Таддеус по дуге спускался с серого неба. Братья Брандт и Такайо были уже на земле, расчищая место для посадки цепными мечами, брат Келл же с юным Фаэтоном в руках спускался вниз слева от сержанта. Вокруг Такайо и Брандта лежали расчлененные трупы потрошителей, но несколько одиноких гаунтов все еще продолжали наседать на десантников.

Когда Таддеус приземлился, Такайо цепным мечом отсек передние лапы одного из гаунтов, а Брандт продырявил брюхо еще одного из болт-пистолета.

— Держись, — сказал Таддеус мальчику у себя на руках. — Мы почти у цели.

Как только Келл тяжело коснулся земли позади сержанта, Брандт и Такайо прикрыли десантников от монстров вокруг, и сержант вытащил ауспекс, чтобы сориентироваться на местности.

— Туда, — сказал он, указывая точно на запад. — Еще один-два прыжка, и мы будем на месте.

Они провели уже несколько часов, совершая гигантские прыжки, используя болт- пистолеты ицепные мечи чтобы расчистить место для посадки и затем снова взлетая, настолько быстро, насколько позволяла их ноша. По мере продвижения на запад количество тиранидов вокруг десантников все увеличивалось, пока, наконец, им не пришлось приземляться прямиком в океан чудовищ. Но, по крайней мере, прыжковые ранцы позволяли перенестись через орды монстров там, где пробиться по земле было бы невозможно.

— Отделение, вперед, — приказал Таддеус, взглянув в сторону Келла.

Первый в воздухе и последний на земле, брат Келл просчитывал траекторию так, чтобы двигаться медленнее и дольше, заботясь о безопасности уязвимого мальчика у себя на руках. Таддеус по тем же причинам так же летел следом, пропустив вперед Брандта и Такайо. Такайо и Брандт двигались по низкой траектории и первыми достигали земли, используя пистолеты и мечи, чтобы расчистить место для безопасной посадки своих братьев.