Николай Грошев - Дыхание Зоны
За первой последовала вторая аномалия. Тоже непонятного свойства. Её обошли сместив левый край веера вбок и в тыл. Велес всё это время только глазами хлопал — очарование Зоны уже отпустило и он с большим уважением смотрел как действуют Рябовские пацаны. Он даже никак не прореагировал на обидный тычок Костолома в спину, когда не туда свернул — так захватило его происходящее. Один жест — некоторые он тоже научился разбирать, другие уже знал, и все бывалые дедушки смещаются в нужную сторону, без нарушений строя и ошибок. Чем-то это напоминало чётко отлаженный балетный танец — ни единого лишнего движения. Всё в полном молчании, все друг друга понимают и иногда подпинывают духов, которые нифига не понимают.
Так и шли. Аномалий повстречали семь. Лишь одна была чётко видна глазу. Притаившийся в неглубоком овражке, жёлто-коричневый пузырь, непрерывно дрожавший и трепыхающийся. Казалось, его постоянно мяли чьи-то невидимые пальцы. Смотрелось, надо признать красиво. И совсем не страшно. Сергеев с Гударяном смотрели, прям рты раскрыв. Велес эту штуку уже видел. На картинке, так что, глядя на это маленькое чудо и ему трудно было не открыть рот, вместе с духами.
"Трамплин" — жуткая хреновина. Красивая, но если протянешь руку, например. Пальчиком пощупаешь и тебя за этот самый палец, мгновенно затянет внутрь, а потом последует хороший такой взрыв. В основе своей, взрыв звуковых волн, плюс слабенькие аномальные выкрутасы гравитации, земного уровня тяжести. Вроде ничего страшного, но на оставшиеся после «Трамплина» трупы, лучше не смотреть — может сильно стошнить. А тех, кто после этого остался жить…, их можно сразу спиртовать и в кунсткамеру. Ломает и корёжит, не хуже мясорубки с сильно тупым ножом. Впрочем, попасть в такую аномалию, можно было лишь по глупости или случайно — убегая от кого, к примеру.
Кстати, едва они миновали взгорок, избранный Вихрем как место постоянного своего обитания и спустились ниже, обнаружив перед собой нечто вроде равнины (старое колхозное поле — скорее всего), на горизонте нарисовались те, от кого собственно стоило бы убегать. Здесь всё было покрыто молодой травой и практически не было деревьев. Земля, как и положено всякой не изувеченной человеческими руками земле, была испещрена ямками, холмиками и другой подобной фигнёй. В общем, ноги переломать — тут это легко оформить. Достаточно быстро побежать, уверенно и твёрдо втыкая ступни в мягкий чернозём, подняв лицо навстречу прохладному ветру свободных бескрайних земель и опа — ногу подвернуло. Суслик тут норку раскопал, не со зла, так просто, прикололо его именно здесь ямку откопать и ты уже летишь, шумно и радостно рассекая носом, сладкий ветер свободы и стремительно сближаешься с землёй, родиной этих самых ветров! Потом — бумс и нос всмятку. Только боль унялась, глядь, а у тебя ногу в угол сорок пять загнуло и кость торчит. Открытый перелом, значит.
Вот такая тут была приветливая добрая земля.
Где-то за спиной, истошно затрубил некий сумасшедший, видимо счастливый, что дожил до этого дня. Горнист — именно этот подозрительный джентльмен, каждое утро позволял себе такие невоспитанные шуточки. Сотни людей вскакивали со своих коек, и из всех казарм нёсся грубый мат в его адрес. Но ему было всё равно — дух он был, горнист этот и в отличие от доброй половины разбуженных, он вчера водку литрами не кушал, а до трёх часов ночи прятался от дедушки Бублика, намедни пообещавшего сломать ему ногу, почему-то, непременно левую.
Солнце уже всё полностью выползло из-за горизонта, в небе повисло — оно там всегда виснет. Вот как выползет, так сразу и виснет, и всем спать мешает. Вот такое невоспитанное солнце. А что ему — оно звезда, ему вообще всё побоку. Зато светит красиво. И вот те, кто прибыл поприветствовать новичков в Зоне, смотрелись в утренних лучах весьма эффектно. Золотистые лучики ласково падали на их крепкие плечи. Грели им спины, иногда озорливо пробегали сквозь их тела. Не везде, конечно — только там, где в телах имелись дыры. Кстати, у всех самые разные: у кого поменьше, у кого побольше. У кого на животе, у кого в другом месте. Но разве это важно? Они шли оскалив пасти, шли приветствовать свой горячий утренний завтрак, так любезно, решивший самостоятельно прийти к ним.
Ну, разве это не чудесно?
— Бл…ь. — Рыкнул Паша, бросив один косой взгляд на Сергеева, только что тихо ойкнувшего и так же тихо осевшего наземь. Бедняга потерял сознание.
Рябовские, без всяких сигналов командира, уже заняли круговую оборону. Духи оказались в центре. Все подняли оружие, но пока не стреляли. В полуприсяди, приставив к плечам приклады и целясь по нестройному фронту нападающих, солдаты чего-то ждали. Велес взялся за автомат, правда, остался стоять в полный рост. Он с некоторым интересом смотрел на эти корявые фигуры, с трудом бредущие к тому единственному, что ещё интересовало их усталые, изорванные Зоной тела. Тёплое, мягкое, сочное мясо человечье. У бедолаг других радостей в жизни уже не было. Да и самих их частично тоже не было. Из восьми мёртвых граждан, нацелившихся на нехилый перекус, двое имели только по одной руке. Один парень, в странном чёрном плаще до пят, шёл, сверкая оскаленным черепом — у него толи сгнило, толи кто объел всё лицо. Другие выглядели ненамного привлекательнее. Хорошо ещё, что подошли пока не шибко близко. Метров тридцать-сорок ещё до них. И увиденных деталей вполне хватало, что бы не желать более близкого знакомства.
Солдаты не стреляли. Пулемётчики, стоявшие в полный рост, коим надо было уже срезать всю эту банду парой недлинных очередей, внимательно смотрели по сторонам и не предпринимали никаких действий, чего Велес не совсем понимал. Но, конечно, стрелять без команды и не думал. Он здесь пока ещё новый человек. И если люди, много опытней его, ведут себя странно или глупо — на самом деле именно так себя сейчас вести и надо.
Ждали, наверное, с минуту. Мертвецы подошли ещё ближе, один по дороге запнулся и упал. С жутким мычанием поднялся. Потеряв оба глаза. Один, правда, не совсем. Изумительно зелёный, довольно красивый глаз, взял и выпал, повиснув на сиренево-алой нитке зрительного нерва. И Гударян не выдержал.
— Не стрелять! Не стрелять! — Запоздало заорал капитан. Впрочем, без паники и вроде даже устало, будто знал, что духи именно так и поступят.
Гударян стрелял практически как снайпер. Ну, видимо на стрельбище именно так и было. А сейчас он выпустил всю обойму в землю перед собой, едва не пристрелив Профессора, отчего тот буквально позеленел — радовался за меткость своего духа.
Пулемётчики начали стрелять. Вот оно: пулемёт — главная сила всякой мелкой войны. Пули ручных пулемётов, зло вгрызались в тела мертвецов и вылетали наружу, прихватив с собой изрядный кусок гнилого мяса. Трупы падали, стреляли только пулемётчики. Сергеев лежал без сознания. Гударян истошно вопил. Велес, повинуясь стадному инстинкту, не стрелял. Ему показалось, что капитан специально их сюда вывел и специально тянул со стрельбой, дабы проверить у кого какие нервы. Он посмотрел на капитана. Мужественная морда медленно вращалась на толстой шеи, ствол автомата чуть опущен вниз. Ни следа удовлетворения или улыбки, каких либо других эмоций. Капитан, по-прежнему, искал некую, сейчас невидимую опасность.