Александр Маркьянов - У кладезя бездны. Часть 4

Профессионалы…

Покончив с завтраком и вымыв за собой посуду — человек прошел в комнату, которая служила ему спальней и служила бы гостиной — если бы он принимал гостей. Но он не принимал гостей — и спал поочередно то в спальне, то в столовой.

Свой костюм он приготовил еще вчера — темно-синяя форма карабинеров с положенными нашивками и специальным шевроном, удостоверяющим его принадлежность к римской квестуре. Это был не маскарад — это была его настоящая форма. Форма помощника римского квестора[66], которым он последние несколько месяцев и являлся.

На кровати лежал пистолет. Его табельный, выданный ему в оружейной — хотя вчера он потратил три часа на то, чтобы привести его в состояние, необходимое для исполнения его замысла. Штатные черные пластиковые рукоятки он вчера заменил на специальные, от «Crimson Trace», они были ненамного толще, чем штатные, но включали в себя малогабаритный лазер, кнопку для его включения и плоский аккумулятор, подобный тем, какие используют в мобильных телефонах. Для того, чтобы отличить модифицированный пистолет от штатного — надо было взять его в руки и присмотреться, а лазерный прицел — будет ему остро необходим для того, что он задумал. Ствол пистолета он так же заменил на нештатный, с резьбой и на него — насадил короткий, зачерненный титановый глушитель от «DeGroat» — самый маленький и легкий пистолетный глушитель из тех, какие присутствовали на рынке, он увеличивал общую длину пистолета всего на треть. Получившееся оружие он опробовал, стреляя прямо в своей квартире по мешку, набитому старыми газетами. Получилось весьма неплохо: пистолет без глушителя нормально входил в штатную оперативную кобуру, с глушителем — проблемнее, но тоже входил, потому что у его кобуры не было низа, она была универсальной. Он еще не решил, как поступать. Скорее всего — он все же наденет глушитель заранее, времени накручивать его даже в толпе не будет. Все время, которое у него будет — это две, максимум пять секунд. За это время он должен выхватить пистолет и сделать, по меньшей мере, два прицельных выстрела.

Патроны у него тоже были необычными. Он снаряжал магазин, чередуя усиленные германские «DWF» с вольфрамовым сердечником и североамериканские «Glaser» с мелкой дробью, которые были совершенно никакими при стрельбе по защищенной бронежилетом цели, но при этом наносили страшные ранения при стрельбе по цели незащищенной. Он рассчитал все — на цели должен быть кевларовый бронежилет, но немецкая пуля проткнет его как копье — паучью сеть. Второй выстрел — пойдет выше из-за отдачи и ударит в голову или в горло. После таких ранений — не живут. Если гвардейцы настоят на том, чтобы Папа выступал перед верующими из-под колпака из пуленепробиваемого стекла, что маловероятно — немецкий патрон, скорее всего, разрушит и его, в таком случае ему придется стрелять в максимальном темпе, чтобы сделать несколько выстрелов и разрушить преграду.

Он не знал, насколько близко ему удастся подобраться к цели. Глава Римской католической церкви — человек публичный, он не может себе позволить таких мер безопасности, как нынешние правители этой страны. Верующие просто не поймут, если Папа будет обращаться к ним из-за пуленепробиваемого стекла.

Что же касается шансов самого Паломника остаться в живых — он их оценивал как призрачные, но реальные. Он был специалистом и знал, когда стрелять. Постоянно происходит что-то, что отвлекает внимание сотрудников службы безопасности, тем более — на таком многолюдном мероприятии. Давка, какой-то скандал, возможно, что и драка. Кое-что он уже предпринял в этом вопросе… найдется повод для того, чтобы отвлечь внимание швейцарской гвардии. Две группы безработных актеров, которым он заплатил… одна попытается развернуть плакат, другая — взобраться на колоннаду с фотоаппаратами. И в том и в другом случае — отвлекутся не все, Папу охраняют профессионалы, которые знают, что «держать свой сектор» надо во что бы то ни стало. Но отвлекутся. Наблюдатели дальнего круга, снайперы на верхних уровнях. В этот момент — он резко выхватит пистолет и выстрелит. Затем — бросит его, сбросит легкий плащ и попытается скрыться в толпе, громче всех крича «держи его». Люди инстинктивно доверяют полиции — а на нем будет полицейский мундир. И даже полицейское удостоверение, самое настоящее — если даже он попадется, но никто не укажет непосредственно на него — у него будут все шансы выскочить.

Но он готов был к тому, что погибнет. Чтобы не попасть врагу в руки живым — он уже давно обзавелся пластиковой облаткой со смертельной дозой яда. Если его попытаются взять живым — он сожмет зубы и отправится к тому, чьим именем уже двадцать с лишним лет по всей Земле творится зло…

В полной форме — Паломник подошел к зеркалу. Улыбнулся — а потом плавным движением выхватил пистолет из кобуры, вскинул его и нажал на спуск. Еще раз. Еще…

В это же время — в одном из зданий, расположенных на территории Ватикана одевался, собираясь выступить с одной из самых поразительных речей за всю историю человечества, речей уровня обвинительной речи Цицерона в Сенате Джузеппе «Джо» Кантарелла. Диктатор Римской Республики, пожизненный сенатор, надежда Италии…

А возможно — и всего мира.

Как политик — Джо Кантарелла сформировался не в Италии, он сформировался в России. Долгие тринадцать лет он представлял Итальянское Королевство в Санкт-Петербурге, наблюдал за политической жизнью этого имперского города, впитывал особенности его политики, бывал на светских мероприятиях, и даже обзавелся русской супругой и наполовину русскими детьми. Из русской политической жизни он вынес несколько правил, которым старался следовать и которые вознесли его на вершину успеха.

Правило первое: демократия как политическая система сама по себе ничего не стоит. Это инструмент, ничем не лучше и не хуже других. Демократия — это инструмент отбора лучших во власть, и если с помощью его отобрать лучших во власть не удается — от него следует отказаться. Именно поэтому — Джо Кантарелла стал одним из заговорщиков, обеспечивших свержение слабого и не пользующегося уважением короля, а потом — стал могильщиком республики и зачинщиком диктатуры.

Правило второе: сильная власть всегда лучше слабой. Власть должна пользоваться уважением, иначе это не власть. Пока Италия к этому не пришла — но обязательно придет.

Правило третье: власть не должна контролировать то, что контролировать не в состоянии. К этому тоже шли… медленно, но верно. Не было больше палаты депутатов — и значит, им не нужно было оправдывать свое существование, принимая все новые и новые законы. Итальянская правовая система была одной из самых развитых в мире — но теперь количество законов сокращалось. Диктатура оставляла только те законы, исполнение которых всегда могла проконтролировать. Но контролировала жестко: Италия впервые начала понимать, что значит, жить при законе. Если раньше законов было много, но не для всех — то теперь законов было немного, но они распространялись на всех и на каждого.