Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Гаруны и немедленной каре для всех колдунов, посмевших отвернуться от светлых ликов Юра и Роши. С деловыми людьми работать намного проще, нежели с фанатиками. Благо, в числе представителей высшего духовенства последних было не много, а тех, что имелись, повывела ещё герцогиня лен Кац. Как и отдельных особо ретивых проповедников, отважившихся возводить хулу на императорский род после легализации чернокнижников. Поделать с этим жрецы ничего не могли. Влияние на сердца и умы жителей Людской империи у них имелось, и весьма солидное, однако столкновение с троном закончилось бы для них фатально. Не говоря уж о том, что большинство служителей Юра и Роши отлично понимали – не стоит раскачивать лодку, в которой сидишь, когда над твоей головой завис клинок остроухих захватчиков, которые, в случае своей победы, не пощадят ни светлых, ни тёмных.

За жрецами последовал барон Илат, предводитель дворянского собрания Эстии.

– Прошу прощения, что потревожил вас, ваше величество, – начал он, усевшись напротив Дарина, – однако я должен сообщить вам, что мы уже всё подготовили к выборам в Имперский совет. Мы ожидаем лишь вашего распоряжения, ваше величество.

– Выборы пройдут после закрытия дела об измене. У вас всё, йор?

– Не совсем, ваше величество… – немного замялся барон. – Видите ли, по поводу изменников… Я, разумеется, не отрицаю их вины, однако многие из них долгое время были крайне полезны и преданы делу империи. К примеру, граф Визен. Заслуженный человек, работавший ещё с вашим отцом. К тому же он стар и содержание в сырой камере пагубно сказывается на его здоровье. Дворянское собрание Эстии готово взять его и еще ряд заговорщиков на поруки. Мы не говорим об амнистии, ваше величество, ни в коем случае! Лишь о смягчении условий содержания на время следствия и о некоторой снисходительности, когда дело дойдёт до вынесения приговора. Кого-то можно отправить под домашний арест, кому-то заменить казнь ссылкой…

– Я понял, – коротко кивнул император, увидев, что его собеседник начинает повторяться. – Мой ответ – нет. Изменники останутся в камерах до закрытия дела. Но их прежние заслуги и раскаяние будут учтены. Можете идти, йор.

– Служу вашему величеству, – барон встал, поклонился и покинул кабинет.

На этом ручеёк посетителей иссяк. На самом-то деле из желающих дорваться до императорской особы легко можно было бы составить целую тысячу и отправить на войну с Эль, однако до Дарина добирались считанные единицы. Всякого рода льстивые просьбы о продвижении по службе любимой кровиночки или земельные споры даже на столе у Ристеццо не появлялись. Такие дела отсеивались на дальних подступах. Когда у Дарина появится больше свободного времени он, может быть, и поиграет в доброго императора, жертвуя по два-три часа в неделю на хотелки своих дворян, а пока у него есть занятия поважнее.

Часа два спустя к нему явился первый ардраг с докладом. Дарин внимательно выслушал его, отпустил и уже собирался отправляться ужинать, когда Ристеццо доложил ему, что в приёмной ожидает архимаг Говард. Император ощутил лёгкое раздражение. Он-то надеялся хотя бы сегодня обойтись без общества своего придворного мага. Ну что ж, поглядим, удастся ли Говарду испортить ему аппетит.

– Ваше величество, – с порога заговорил чародей, не забыв, впрочем, отвесить Дарину идеально выверенный поклон, – прилетел голубь с письмом от ардрага Требора. Поддавшийся сбежал.

– Почему я узнаю об этом от вас, мэтр?

– Потому что я велел смотрителю голубятни уведомить меня сразу же, как прибудут известия из Гижевы, – ничуть не смутился Говард. – Ваше величество, необходимо немедленно объявить тёмного в общеимперский розыск.

– Это бессмысленно, – холодно произнес император, с удовлетворением отметив огонёк недовольства в глазах собеседника. – Поддавшийся сильнее любого архимага, это ваши слова, мэтр. Кто, по-вашему, станет его ловить?

– Это уже предоставьте мне, ваше величество. Я не прошу чтобы вы бросали на тёмного моих бездарных коллег из Имперского сыска и стражи. Но если он по-прежнему в империи, я должен знать, где конкретно, чтобы принять необходимые меры.

– Для этого хватит усилий ищеек. Всем остальным знать о том, что где-то рядом бродит всесильный поддавшийся, не обязательно. Паника мне не нужна.

– Как будет угодно вашему величеству, – после секундного раздумья кивнул архимаг. – Но я попросил бы вас отдать соответствующие распоряжения сегодня же.

– Хорошо, мэтр. Что-то ещё?

– Нет, ваше величество. С вашего позволения, я вернусь к своим обязанностям.

– Письмо Требора при вас?

– Да, ваше величество.

Говард приблизился к столу императора, положил на него свёрнутый в трубочку листок бумаги и, поклонившись, удалился.

Дарин пробежал глазами короткую записку. Ничего стоящего ардраг больше не сообщал. Наверное, оно и к лучшему. Пока Первая армия спокойно отдыхает на зимних квартирах, отсутствие новостей само по себе является хорошей новостью. Жаль только, что она лишилась поддержки Меркела. Собственное послание с приказом о ликвидации поддавшегося император специально отправил с конным гонцом, а не с голубем, решив, что чем дольше тёмный послужит империи, тем будет лучше. Его вклад в битву за Гижеву был наглядным тому подтверждением. Если бы не Говард со своими требованиями… Дарин не отрицал, что тёмных нужно прижать к ногтю, но зачем же такая поспешность? И вот вам итог. Поддавшийся скрылся, а упускать из виду столь мощную фигуру крайне небезопасно. Хорошо бы ищейки поскорее напали на его след.

Поднявшись из-за стола, император подал знак телохранителю, чтобы тот следовал за ним, и отправился ужинать. Говард, конечно, постарался, но удовольствия от трапезы принесённые им новости Дарину не испортят.

Торчавший на вершине обрывистой чёрной скалы замок смотрелся не слишком-то дружелюбно. Вполне себе подходящее местечко для злобных чернокнижников. Не хватает, разве что, десятка-другого кольев с насаженными на них черепами да парочки зомби-привратников. Впрочем, сейчас Лиссандра была бы рада и живым мертвецам, если бы те проводили её в натопленную спальню с мягкой постелью. В последнее время она была лишена банальной возможности ночевать под крышей. Меркелу, видите ли, не хотелось лишний раз попадаться на глаза другим одарённым, поэтому они по возможности избегали постоялых дворов и передвигались в основном по ночам. По правде сказать, Лиссандру бесила не столько необходимость раз за разом засыпать и просыпаться в сугробе, сколько то, что она вынуждена отбивать зад в седле вместо того, чтобы заниматься любимым делом. Только ей удалось наладить контакт с коллегами и хорошенько взяться за остроухих подопытных, как