Виктор Кравец - Далекие близкие звезды

   - Не поверишь, то же самое спросил! - Рассмеялся Александр Федорович. - Не-е-е... загибай пальчики, Веня: не стричь ногти в темное время суток, не есть мясо рогатого скота на ужин, не смотреться в отражающие поверхности ночью...

   Вид у "шотландского некастрированного" стал... обиженно-обескураженным - в миске для кошачьего корма вместо кусочков мяса оказались какие-то сухарики:

   - А если в космосе? Что считать темным и светлым временем суток? А если дома ночью, но при включенном свете?

   Александр Федорович уже не тихо посмеивался, а в голос хохотал:

   - На мой точно такой же вопрос было отвечено, что "жить захочешь - потерпишь до планеты"... И порекомендовал в некоторых случаях отключать рациональное мышление - одни проблемы, дескать, от него. Ты дальше слушать будешь?

   - Так точно!

   - Если ближе сорока шагов есть мертвец - прятать большие пальцы в кулак. Не пересекать дорожку, где только что пробежала черная кошка...

   - Так вы по этому "Черного Пушка" - подарок от Добиро - услали в поместье на Торжке, где никогда не появляетесь? Из-за этого еще скандал разразился...

   - Ага... Мы с Добиро тогда поцапались из-за... Не важно. Зато я ему в ответ зеркало с подсветкой отправил. Четыре на пять. Для его тронного зала.

   - Но ведь, получается, и Добиро...

   - Ага... Сообразил таки. Добиро тоже в курсе этих суеверий. И даже решил поиздеваться, старая ящерица! Там, кстати, еще с десяток-другой таких же глупых пунктиков наберется.

   - Двести двадцать три ему исполнилось перед смертью, - Пробормотал Стогоцкий. - Значит, действует?! А ведь все эти байки про его дворец, в котором зеркал нет... Погоди, а почему в тайне держится? А, впрочем, да... что наследники устроят, когда поймут, что ты собрался еще сто лет на троне просидеть...

   Стогоцкий оборвал себя и виновато посмотрел на Императора. Тот покивал:

   - Молодец ты, Стогоцкий! И ведь испугался не того, что я укорочу на голову носителя ТАКОГО секрета, а испугался вреда для государства! Молодец! Тут двоякая ситуация, понимаешь ли... Как я думаю, беготня от кошек и прочее - это враки. Ну, или незначительная сопутствующая деталь. Правда, проверять, сам понимаешь, что-то не хочется. А настоящий ключ к долгой жизни - сам Виктор Кириллович...

   - Или прекрасная Чиё Киришима...

   - Молодец! Ее, ручаюсь, такой же десяток КСП сопровождал, да?

   - Так точно... А этого Виктора Кирилловича...?

   - Пытались, Веня, пытались. В материалы скоропостижной кончины моего достославного папаши ты наверняка свой нос засовывал?

   - Так это...

   - Ага. Не поверил мой предок Виктору Кирилловичу и полонил того. И ведь на другой планете за тридевять парсек дело было... Но - не помогло. Сердечко - ёк! - и встало. Как только Виктор Кириллович убедился, что приказ об аресте, действительно, отдал папаня. И как ни пытались откачать, а ничего не вышло. А через неделю ко мне, безутешному сыну, ушедшему на радостях в запой, подошел одиннадцатый советник почившего императора, Виктор Кириллович Ткачев, якобы арестованный и содержащийся в одной из лабораторий у черта на куличках за тридевять парсек... и повел пространную беседу про долгую-долгую жизнь.

   - Условия? - Деловито спросил Стогоцкий.

   - А никаких, - В очередной раз удивил его Император. - Ни-ка-ких: "Делай, что душе угодно, Твое Императорское... я тебе не судья". Ну, разумеется, не рекомендовалось повторять ошибок папаши. Я, само собой, не поверил вначале - но время шло, а никаких условий не выставлялось. Я даже о душе бессмертной задумался и Патриарха припряг - тут и не в такое поверишь... Но - нет. "Зачем, Кирилыч?" - Спрашивал я. "А чтоб Добиро жизнь медом не казалась, Твое Императорское" - Отвечали мне... Ну, не обидно ль?

   - Ну и спросил бы: а Добиро зачем тянут?

   - Спросил, Веня, спросил - император у тебя, чай, не полный тюфяк. Сказал мне Кирилыч, что кое-кто сильно задолжал старому пеньку сто десять лет назад... А разговор этот был тридцать девять лет назад...

   Император замолчал, а Стогоцкий вдруг явственно почувствовал, как вздрагивает государственная машина, изменяя скорость и направление движения... Чутье старого "безопасника" не обмануло - голос Императора неуловимо изменился, заплескалось в нем то, что двигает с места эскадры, взрывает планеты и гасит звезды:

   - Задача. Выяснить, кто и что задолжал императору Добиро сто пятьдесят лет назад... И какого хера пытались убить одного из самых моих многообещающих сенсов и его тигриц!?

   Стогоцкий подождал и поняв, что основная часть озвучена, уточнил:

   - Ограничения?

   - Кирилыча - не трогать (уговор есть уговор). По всем остальным - позволяю все, кроме кардинального решения вопроса. Если от Кирилыча поступят какие-то жалобы и предложения - извинимся и вернем взад, как было. Если потребуется дипломатическое прикрытие - будет. И, Веня...

   - Сир?

   - Забей пока ногами на все эти спецэффекты - удлиняющиеся мечи, взорвавшиеся бошки. Заниматься этим можешь только в контексте поставленной задачи... Ну, ладно, знаю я тебя, можешь пару лабораторий на это бросить. Но - не распыляйся. Меня любопытство по этим "должникам" уже сорок лет мучает. Смекаешь?

   - Будет сделано в кратчайшие сроки, сир!

   - Что-то не понял я... прикола. - Пробормотал Олег.

   Он чуть удивленно рассматривал ладонь после того, как Чиёко Каванагура, игриво покачивая бедрами, скрылась в коридоре. Они сейчас находились в каюте княжеского межконтинентального лайнера. Закладывание четырех заводов технологически хоть и не нуждалось в присутствии князя, но политически эта поездка была признана полезной - толкнуть речь, попожимать руки, грохнуть о стену бутылку шампанского (или как там заводы закладывают?)... Ну, то есть "засветиться" рядом, чтобы кое-кто не забывал, КОМУ всем этим обязан.

   - Мой уважаемый муж, вы меня восхищаете своей неискушенностью в этих делах! А ведь князь должен свободно ориентироваться во всех нюансах человеческих взаимоотношений! - Изуми возлежала на диване, пристроив голову на коленях Олега. - Что ж тут понимать-то: легкая щекотка-царапанье ладони представителя противоположного пола в сочетании с деланно-смущенным взглядом из-под ресниц издревле означало только одно - приглашение к началу брачной игры с дальнейшим спариванием!