Тимоти Зан - Возрождение тьмы

— Хорошо, — взгляд Трауна некоторое время был немного отсутствующим. — Еще я хочу, чтобы вы установили контакт с Найлзом Феррье.

Пелеон покопался в памяти.

— Вы говорите о том похитителе кораблей, которого мы послали искать базу этого кореллианца?

— Именно о нем, — сказал Траун. — Велите ему позабыть о кореллианце и сосредоточить внимание на Соло и калриссите. — Он вскинул бровь. — В конце концов, если кореллианец в самом деле планирует воссоединение с Сопротивлением, что может быть лучшим приданным, чем флот Катаны?

Засвистело устройство связи.

— Да? — откликнулся Траун.

— Сэр, цель совершила прыжок на световую скорость, — доложил голос из динамика. — Мы принимали устойчивый сигнал маяка, сейчас приступаем к экстраполяции.

— Очень хорошо, лейтенант, — сказал Траун. — Пока не беспокойтесь ни о каких экстраполяциях… она еще хотя бы один раз изменит курс, прежде чем двинется в нужном направлении.

— Да, сэр.

— И все же нам не следует отпускать ее слишком далеко, — сказал Траун Пелеону, выключив связь. — Возвращайтесь-ка на мостик, капитан, и направьте "Химеру" следом за ней.

— Да, сэр. — Пелеон помедлил. — Я думал, что мы дадим ей время добыть для нас координаты Катаны.

Выражение лица Трауна сделалось суровым.

— Она более не в имперском штате, капитан, — сказал он. — Возможно, ей хочется убедить нас в том, что она готова вернуться, — может быть, даже сама верит в то, что это так. Не имеет значения. Она ведет нас к Каррду, и важно только это. От него и нашего изменника-кореллианца мы протянули две ниточки к флоту Катаны. Руководствуясь одной или другой, мы до него доберемся.

Пелеон кивнул, снова чувствуя приступ волнения, несмотря на свои неимоверные усилия не выражать эмоций по этому поводу. Флот Катаны? Две сотни дредноутов, которые просто ждут, пока Империя возьмет их в свои руки…

— У меня есть ощущение, Адмирал, — сказал он, — что наше решающее выступление против Сопротивления готово начаться с небольшим опережением графика.

Траун улыбнулся:

— И у меня появилась уверенность, капитан, что, возможно, вы правы.

Они с раннего утра сидели за столом в доме Майтакхи, изучали карты и разложенные на полу планы и диаграммы, разрабатывая план действий, который мог бы оказаться чем-то большим, чем просто усложненный способ добровольной сдачи.

Наконец перед самым полуднем Лея предложила сделать перерыв.

— Не могу больше видеть это, — сказала она Чубакке, прикрыв глаза и потирая пальцами сильно пульсирующие виски. — Давай ненадолго выйдем на улицу.

Чубакка протестующе зарокотал.

— Да, конечно, риск есть, — устало согласилась она. — Но вся деревня знает, что мы здесь, и никто еще не доложил властям.

Шагнув к двери, она открыла ее и вышла за порог. Чубакка что-то пробормотал себе под нос, но последовал за ней.

Ярко сияло предполуденное солнце, лишь изредка скрываясь за высоко разбросанными облаками. Лея подняла взгляд к ясному небу, невольно вздрогнув от внезапного ощущения собственной наготы. Чистое небо, простирающееся далеко в космос… но и там все было чисто.

Незадолго до полуночи Майтакха принесла новость о том, что имперский разрушитель готовится к отбытию, отбытию, за которым они с Чубаккой наблюдали в макробинокли из дорожного набора приборов вуки. Это был первый просвет надежды с момента ареста Хабаруха; когда все шло к тому, что она и Чубакка влипли так, что уже поздно что-либо предпринять, Великий Адмирал взял и убрался.

Неожиданный подарок судьбы, подарок, который Лея никак не могла заставить себя воспринимать без подозрений. По поведению Великого Адмирала в дукхе она поняла, что он будет оставаться здесь до тех пор, пока Хабарух не осушит чашу своего унижения до последней капли, после чего начнется его допрос на борту корабля. Может быть, он передумал и забрал Хабаруха досрочно, презрительно махнув рукой на ногрийские традиции. Но Майтакха говорила, что Хабарух по-прежнему выставлен на всеобщее обозрение на центральной площади Нистао.

Если она не солгала. Или если ее саму не обманули. Однако, если подозрения в том, что Великий Адмирал обманул Майтакху, достаточно обоснованны, то почему на них до сих пор не обрушился легион имперских гвардейцев?

Но Великий Адмирал есть Великий Адмирал, он по своему рангу обязан обладать хитростью, тонким пониманием ситуации и гением тактика. Все это может оказаться хорошо сплетенной, тщательно подготовленной ловушкой… и если это так, то, вероятнее всего, она не разглядит опасность, пока западня не захлопнется.

"Прекрати!" — строго приказала она себе. Поддаваясь магии мифов о непогрешимости Великих Адмиралов, она не добьется ничего, кроме ментального паралича. Великие Адмиралы тоже допускают ошибки, а причин, заставивших его покинуть Хоногр, может быть великое множество. Может быть, какая-то часть кампании против Новой Республики пошла не так, как надо, и потребовалось его личное присутствие. Или он просто отправился по какому-то неотложному делу и намерен вернуться через день-другой.

В любом случае час пробил. Если только они смогут как-то этим воспользоваться.

Стоявший рядом Чубакка пророкотал предложение.

— Мы не можем этого сделать, — отрицательно покачала головой Лея. — Это не лучше, чем лобовая атака космопорта. Нам следует позаботиться о том, чтобы ущерб для Нистао и его жителей оказался минимальным.

Вуки недовольно огрызнулся.

— Я не знаю, что еще делать, — в тон ему ответила Лея. — Мне только известно, что смерть и массовые разрушения не дадут ничего, кроме того, что отбросят нас на то место, с которого мы начинали переговоры с ними. И уж это всяко не убедит ногри порвать с Империей и перейти на нашу сторону.

Она посмотрела на группы домишек, рассыпанных по склонам дальних холмов и бурую поросль травы кхолм, волнуемую легким ветерком. Поблескивая под лучами солнца, на ней трудилась дюжина приземистых, напоминающих почти кубические коробки дройдов-обеззараживателей, которые снимали за одно движение примерно по четверти кубометра почвы, прогоняли ее через свое напичканное какими-то волшебными катализаторами нутро и оставляли позади себя очищенный слой. Медленно, но верно они отодвигали от народа Хоногра кромку, за которой его ждет гибель… и наглядное напоминали всякому, кто в этом нуждается, о щедром отношении Империи к народу.

— Леди Вейдер, — раскатисто мурлыкнул голос у нее за спиной.