Анатолий Минский - Шпага, честь и любовь

Алекс рассказал Ториусу ту же версию, что и фиолетовому герцогу: средство есть, но слабое и не универсальное.

— Что же, отрицательный результат — тоже результат. Значит, империю ждут перемены. Я похлопочу о вашем освобождении.

Тюремно-полицейский механизм сработал медленно, и до прощания с этими гостеприимными серыми стенами Алекса осмотрел врач городской каталажки, аккуратно отделивший повязки. Он явно не был осведомлён об условиях ранения и выговорил своё возмущение:

— Соблюдайте чистоту, молодой человек! Вон, прорехи от чьей-то шпаги уже затянулись, значит, с дуэли прошло недели две, а то и три. А вы не удосужились поменять сорочку! Так и завшиветь недолго до суда. Стыдно.

Значит, пожар в боку был не зря. Редко когда заключённые покидают тюрьму в столь замечательном состоянии здоровья.

На третий после ареста день фалько-офицера без извинений выставили на улицу. Естественно, без единой монетки, чтобы нанять извозчика — полиция, подбирая бессознательное тело, не допускает осечек и обирает до нитки. Спасибо, что револьвер оставили, а шпага… Или брошена в доме Евы, или Марк сохранил.

Делать нечего, до казарм остаётся идти пешком. Ноги сами понесли к легионерской.

Странно. Среди имперских гвардейцев есть достойные офицеры. Но ни с кем не возникло дружбы. Марк, Горан — оба остались в отнюдь не элитном столичном легионе. Марка, возможно, удастся перетянуть под своё начало, как только подтвердит полётный минимум, но прежний учитель — вряд ли. Один Иазон в состоянии терпеть строптивца.

Алекс не знал, что так часто бывает. Настоящими друзьями мы называем лишь тех, кто начинал с нами с азов. Жизнь разбрасывает в стороны, редкие встречи заполнены бесконечными «а помнишь?», «а как тот?», «он ещё жив?», и так до утра, пока не опустеют солидные запасы вина. Потом каждый забивается в свою щель, окружённый приятелями, знакомыми, коллегами. Но не друзьями. И мучительно хочется лететь на трофейном дирижабле в атаку на превосходящего численностью противника, когда верный Марк с револьвером в руке отвечает за лояльность пилота-ренегата, а Горан командует летучим отрядом и зорко приглядывает за коварными фиолетовыми. Неужели для счастья не хватает новой кровопролитной войны?

По счастливому случаю, к приходу друга Марк не успел ещё в вечерний патруль. Потащил в келью Горана, от которой, похоже, заполучил ключ.

Выслушив новости, Алекс сокрушённо заметил:

— Я всё испортил. Даже с Евой тебе не помог. Она меняет бинты рыжему, говоришь?

— Омывая слезами дырку. Но не могу сказать, что огорчаюсь его будущему выздоровлению. На чужом горе счастья не построишь, так?

Кто же спорит.

— Знаешь, фалько, в твоём положении есть несомненный плюс. Вообрази на секунду, ты бы заколол Терона насмерть. Что, обручённая с ним Иана должна броситься тебе на шею с криком «спасибо, избавитель!» Ты так себе представлял?

— Не смотрел на ситуацию с этой стороны…

— Она — человек чести. Тем вечером доказала снова. Ты будешь последним ветроголовым идиотом, если упустишь её.

Алекс пожал плечами, точнее — единственным вполне здоровым.

— Не вижу выхода. Терон поправится, и — дзинь-дзинь, свадебные колокола.

— Не уверен, что дуэль закончилась для него бесследно. Я не про дырку в тушке. Время покажет. А ты ищи Иану и продолжай разговор.

— Я всё ей сказал! По крайней мере — главное.

— Но не услышал ответ, дружище. Вмешалась невоспитанная рыжая личность.

Они помолчали. Вдруг Алекс вспомнил.

— Ты только что обозвал меня ветроголовым. А сам?

— Потолковал с Иазоном. Весной полечу. Как раз посражаюсь с пузом, потренируюсь с крылом…

— Переходи ко мне в гвардию. Я помогу.

Марк перекинул ногу за ногу и задумчиво подпёр щёку кулаком.

— Спасибо, конечно. Но откажусь.

— Но ты ехал в Леонидию делать карьеру. Становиться теем. Что же теперь мешает, когда билет к удаче в кармане?

— А оно мне нужно? Хорошо, получу дворянство. Женюсь, как собирался в позапрошлом году, на молоденькой вдове-синьоре, их после ламбрийской бойни пруд пруди, на любой вкус. Дети точно будут теями, практически чистокровными. В этом ли счастье?

— А в чём? Говори, философ.

— Пять дней назад я был уверен, что оно только в Еве Эрланд. Три дня назад ты открыл мне счастье настоящего полёта, ещё через пару часов, когда моя ненаглядная осыпала поцелуями бледные щёки Терона, пачкая платье в крови и не стесняясь его невесты, понял — личное для меня недостижимо. Чёрт побери, Алекс, мне только двадцать один год, в жизни много ещё что переменится. А гвардия — это не просто дорога. Скорее — тоннель. Зайдя в него, выходишь только на пенсион, потому что любой другой вариант, особенно досрочного увольнения, грозит несмываемым позором. Кому как ни тебе это знать: ах, его из имерской гвардии выперли, пропащего…

— Точно.

— Поэтому — спасибо. Останусь в легионерах. Поговори с Гораном, если тебе одиноко. Хотя…

— Не пойдёт он. Или не удержится там.

— Ты прав, фалько. Ну, мне в патруль. А ты ночуй у нас, места хватит. Завтра же отыщи Иану. Самое время.

Алекс принял оба совета и утром уже стоял перед знакомым домом. Лакей пустил его внутрь не без трепета. Офицеру показалось: крикни он слуге неожиданно «а-м-м-м!», тот упадёт без чувств. Такова слава убийцы и бретёра.

В гостиную, где кровь тщательно убрана, вышла хозяйка.

— Сожалею, синьор. Иана убыла в свой маленький дом, в Кальясе, это к северу от Нирайна.

— Знаю! Немедленно лечу…

— Она настоятельно просила передать, чтобы вы её не преследовали.

— Когда вернётся, не говорила?

— Увы. Надеюсь, не задержится. Но вы же знаете, какие дороги. Зима. Она взяла мою карету, на крыле не рискнула.

— Да… Правильно… Ева, вы меня ненавидите?

Девушка широко открыла глаза, не ожидая столь прямого вопроса.

— Нет! Это не назвать ненавистью. Разумеется, не питаю тёплых чувств. Вы чуть не прикончили его… Но ведь и не убили, имея полное на то право. И возможность. Да что говорить, дали мне кое-какой шанс… Ах, да, Марк. Он не сказал ни слова, но я видела. Женщины всегда видят, как к ним относятся, и только делают вид, что ошеломлены признанием.

— То есть Марку не следует питать иллюзий.

— Следует, — она улыбнулась. — Но не на мой счёт. Славный здоровяк. Пусть у него всё получится.

— Тогда последний вопрос. Как Терон?

— Кризис миновал. Но шпага повредила ему какое-то сухожилие. Так, по крайней мере, предполагает лекарь. В полном объёме правой рукой мой бедный мальчик уже не сможет владеть никогда.

— Он и левой управлялся на зависть многим. На сём разрешите откланяться, госпожа Эрланд.